Окрестности Парижа. Аньер

Дом казачьего поэта-песенника, «баяна Вольного Дона» Николая Туроверова

экскурсия в Аньер

Дом казачьего поэта Николая Туроверова, фото М.Блинов

Автор сайта держит в руках фотографию Дома Туроверова (из его личного альбома) в 30-е годы. Как видите, немного что здесь изменилось с тех времен…

экскурсия в Дом Туроверова

Дом казачьего поэта Николая Туроверова под Парижем

Садик во дворе Дома Туроверова, где он сочинял стихи и собирался с друзьями-казаками

Комментарии историка В.Жуменко

«…В голове Туроверов может быть и делал какие то поэтические намётки на полковых встречах в этом доме. А так это было Собрание Лейб-Гвардии Атаманского полка. И экспозиция музея. Тут они собирались очень часто, всем «полком». А жил и творил Туроверов на рю Пилодо №6 в Аньере. Позже перетащил на Пилодо и весь музей Атаманцев, в 1941 году остатки собрания генерала Ознобишина и прочее.
Легионерский цикл стихов Туроверова закончился в 1940 году, после демобилизации из Легиона и поражения Франции от Германии. С 1940 по 1945 Туроверов находился дома.
Охранял музей и в 1942 году подготовил весь музей к отправке на освобождённый Дон и 10000 книг собранных Туроверовым по Парижу.
Самое ценное это военная библиотека генерала Головина 2.000 единиц и часть генерала Ознобишина, кроме раритетов старины. Это он выполнял приказ Петра Николаевича Краснова и не смог поехать в Германию с казачьей группой полковника Миронова.
ЭТО ИЗБАВИЛО ЕГО ОТ пули Титовца или Трагедии Лиенца.

Николай Николаевич Туроверов не желая сидеть на шее у жены и дочери работавших в Парижском Немецком институте (Гёте ?) (Там же Марина Деникина работала, Демидова, и многие русские) дважды — в 1942 и 1943 поступал рабочим на авто- завод Ситроен, производивших автомобили, для нужд Германии, но увольнялся из за начинавшегося малокровия — такая болезнь была у него.»

УХОДИЛИ МЫ ИЗ КРЫМА (Памяти Великого Русского Исхода 1920 года)

Николай Туроверов

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня;
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Все не веря, все зная,
Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь все плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо —
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.