Февральская революция 1917 года и падение монархии

Архивы Русской Эмиграции и «Военной Были» в Париже

Про февральскую революцию 1917 года и падение монархии в России написано много, но первоисточников, воспоминаний очевидцев очень мало.  Всем известны воспоминания генерала М.Алексеева, историкам известны и мемуары полковника Б.Сергеевского. К этим свидетельствам мы добавляем ранее неизвестные рукописи генерал-лейтенанта П.Кондзеровского. Многие знают про его труды «В Ставке», но оказывается было и продолжение, сохранившееся в Архивах Русской Эмиграции и «Военной Были» в виде рукописи, которую мы и начинаем публиковать,  без цензуры как слева так и справа. Кому то она понравится, кому то — нет, но это — исторический документ. Личность генерала Конзеровского настолько внушает доверие, что обвинить его в субъективном освещении событий трудно.

П.Кондзеровский.

Начало конца

Монархический строй колебался. С каждым днем становилось все яснее и яснее, что приближается неизбежный конец. Это видели не только граждане, испытывающие на себе всю тяжесть архаического царского режима, но это сознавали и на верху. Правде не все, стоявшие у власти, могли ясно отдать себе отчет во всем происходящем. Кто из них раболепствовал или закрывал глаза, лишь бы только получить какую-нибудь лишнюю побрякушку, кто упоенный своим величием , не видал ничего кроме себя и хотел дать себе труда, вникнуть в ту тяжелую трагедию, которую переживала страна и весь русский народ.
Но среди царедворцев, среди золотой пустоты, окружавшей царя, иногда просыпалось сознание действительности. Случайная газетная заметка или рассказ невоздержанного посетителя на минуту открывали им глаза, перед ними вставали кровавые призраки 1905 года, и они в ужасе бежали к государю, чтобы открыть ему глаза.
Государь выслушивал рассказ, устремивши взор куда то вдаль, иногда хмурил брови и, в лучшем случае, говорил: «Хорошо, я подумаю». Но, конечно, через 5 минут он забывал этот разговор и о благе народа он совершенно не думал. Тот же царедворец, который дерзал нарушить покой своего повелителя, подвергался опале. Вернее, псы, охранявшие покой Государя, начинали скалить свои зубы на попытавшегося открыть царю глаза, особенно усердствовал Воейков. Но все же тяжелое положение, переживаемое страной, заставляло все чаще осмеливаться говорить с царем. Протопресвитер Отец Шавельский, еще 17 марта 1916 года, указывал на необходимость реформ. Он говорило народном гневе, ожидающем царя, он говорил о той невозможной атмосфере, которая создалась при дворе, благодаря Распутину и другим подобным проходимцам.
Царь мрачно выслушал его, ничего не ответил и с этих пор избегал встреч с духовником. Однако 6 ноября Отец Шавельский вторично заговорил с царем, убеждая его открыть глаза на происходящее. Царь молчал. На другой день царскому духовнику было предложено впредь таких вопросов не затрагивать, не вторгаться в семейную жизнь царя и не омрачать его безмятежной жизни глупыми сплетнями; причем был сделан очень деликатный намек на то, что беспокойного священника не трудно и удалить, заменив более угодным человеком.
Царедворец- священник, конечно, предпочел замолчать и ради сохранения почетного места отказаться от пастырского долга.
Однако, происходящее в стране беспокоило приближенных царя. Они трепетали за свое положение, за свою власть; глаза их открывались, они понимали, что протопоповщиной не спасти Россию, что Распутин ведет Россию к гибели, а Царя с его семьей к заточению. И что же тогда будет с царскими прислужниками?
И вот трепеща за себя, за свою судьбу, они в царской ставке , в конце прошлого года, за несколько дней до убийства Григория Распутина, собирались на тайное совещание, где обсуждают проект необходимых реформ. Там же составляется проект манифеста Царя к народу, который по их мнению, должен спасти положение. Текст проекта был по мысли авторов его, довольно либерален, но конечно, народ не мог удовлетворить.
«Тяжело испытание, переживаемое Великой Россией вследствие небывалой в истории героической борьбы доблестных защитников родины и ее верных соратников с сильным и коварным врагом», читаем в этом проекте.
«Тяжелы и лишения, ниспосланные провидением дорогому нашему сердцу народу. Но близится давно желанный час победы и торжества правды и справедливости, глубоко попранной жестокою Германией и ее союзниками. В эти решающие судьбы народов, моменты необходимо напряжение всех сил народных и превыше всего дружное единение всех верных сынов Державы Российской в стремлении принести на алтарь отечества свои силы и достояние.
Обращая наши помыслы к всеобщему обеспечению единения всех наших верноподданных в доведении настоящей войны до скорейшего и победного конца признали мы за благо образовать Совет Министров из лиц, пользующихся общественным доверием, для чего повелеваем Председателю Государственной Думы собрать совещание из товарищей Председателя Думы с секретарем и его товарищей, а также из членов Государственной Думы, являющихся представителями отдельных думских партий, и о лицах, кои будут указаны сим совещанием, представить нам доклад.
Озабочиваясь также принятием наиболее действительных и решительных мер к обеспечении как армии, так и всего населения, к восстановлению правильного движения транспорта и снабжения необходимым топливом и материалами заводов, работающих на оборону, признали мы за благо учредить Министра Государственной Обороны, на обязанность коего возлагаем первейшим образом объединение всех мероприятий государственного значения, дабы деятельность различных органов управления была налажена в полной мере к служению армии для победы и изгнания неприятеля из пределов России. В видах достижения означенной цели Министру, то предметом его ведения, повелеваем подчинить все, без исключения, государственная (военная и гражданская), городские, земские, сословная и иные общественные установления, организации и должностных лиц и распоряжения коего исполнять как наши повеления. Ближайшим образом права и обязанности сего Верховного Министра определяются особым полномочием.
Независимо от сего, в ознаменование нашего искреннего и благожелательного доверия к высокому патриотическому подъему охватившему всех сынов России, и желая забыть хотя бы и тяжкую вину тех из них, кои , в неверном понимании служения ее благу или по легкомысленному увлечению молодости впали в преступные деяния государственные или против порядка управления, и тем предоставить им возможность принять участие в общей работе на защиту дорогого отечества, на одинаковых с остальными нашими подданными основаниях – объявляем прощение вины и полное помилование всем учинившим по сей день преступные деяния государственные или против порядка управления.
В твердом уповании на благость неисповедимого Промысла Господня обращаемся к Всевышнему с мольбою, да ниспошлет он нам и любимому народу силы покорно перенести ниспосланные испытания и да поможет нам в единении с народом привести войну к победоносному концу».
Сей проект остался проектом, он даже не дошел до Царя и его положили в письменный стол, в числе других бумаг…
В ночь на 17 декабря , был убит Распутин в саду особняка князя Юсупова, где пьяный Распутин в сопровождении Великого князя Дмитрия Павловича, князя Ф.Ф.Юсупова и депутата В.М.Пуришкевича , совершал прогулку после ночного кутежа, внезапно раздались револьверные выстрелы, сразившие Распутина. Один из столичный журналистов по поводу убийства беседовал с князем Юсуповым, желая выяснить, при каких обстоятельствах произошло событие.
На вопрос журналиста, кто именно , как и за что убил Распутина, князь Ф.Ф.Юсупов ответил:
— «Не время теперь разбираться во всей этой грязи. Распутин убит, и не все равно, кем и как. Перед Россией теперь великая задача победоносно окончить войну. Говорить о Распутине, это значит бередить незажившую рану и отвлекать от более важной задачи, которая поставлена перед Россией».
Далее Юсупов остановился на указании причин влияния Распутина . Эти причины, по его словам, кроются в силе гипноза и податливости той среды, в которой он оперировал.
— «Мне неприятно говорить о бывшей царице, — сказал Юсупов, потому, что мои слова могут быть истолкованы как месть за те преследования, которым она меня подвергала, — скажу лишь, что это человек – безусловно больной, она страдала религиозным умопомешательством. Разнузданно-развратный, в обыденной жизни , Григорий прикидывался святошей при дворе, создав из всей той компании, с царицей во главе, нечто вроде секты хлыстов».
— «Царь находился в состоянии двойного гипноза: он подвергался влиянию Распутина и непосредственно, и через царицу. На меня тоже влиял гипноз Распутина, но во мне, глубоко предубежденным против Григория, выработалась сила сопротивления. Часто встречаться с ним я не мог, потому что для этого нужно было участвовать в его недостойных кутежах. Он почти всегда бывал пьян.

На вопрос Юсупову, как нужно понимать клятву Дмитрия Павловича, что его руки не обагрены кровью, Юсупов ответил:
— «Не знаю, спросите его самого». И затем быстро переменил тему разговора, перейдя к характеристике Царя. Он сказал:
— «Николай – бесхарактерный человек, пал жертвой окружавших его сановников особенно много зла причинил Протопопов, который явился злым гением для Царя».
— «Попытки открыть глаза царю и царице, -продолжал Юсупов, делались еще в самом начале появления Распутина на горизонте. Моя мать еще 5 лет тому назад осмелилась предостеречь царицу от пагубного влияния Распутина, и в результате после этого ей пришлось посещение двора. Покончить с Распутиным было не так легко. Его влияние было огромно и вместе с тем он был мнителен и осторожен. Он, в буквальном смысле слова, читал чужие мысли и показывал такие фокусы, как отгадывание того, что у вас находится в кармане».
В заключении Юсупов сказал:
— «Убийство Распутина было результатом не заговора дворцовой партии, а решение нескольких лиц, самостоятельно взявших на инициативу устранения Распутина».
Убийство Распутина во дворце произвело впечатление разорвавшейся бомбы, все растерялись, заработал телеграф. Царица искали поддержки и помощи у своего мужа. Она ждала от него мести за убийство человека, на котором по ее мнению, держались власть и трон.
Вот ряд телеграмм, которые посылала Императрица Государю по поводу этого события и которые свидетельствуют о панике в царской семье.
17 декабря, в 4 ч. 37 м. дня Императрицей была отправлена срочная телеграмма в ставку Государя следующего содержания:
«Можешь ли ты послать Воейкова сейчас же. Нуждаюсь в его совете относительно нашего друга, который пропал в эту ночь. Мы продолжаем уповать на милость Божию. Феликс и Дмитрий замешаны. Аликс».
В 19 ч. 24 м. вечера ею посылается вторая срочная телеграмма:
«К.(Курлов) делает возможное. Пока ничего не найдено, остановили Феликса, уезжавшего в Крым. Хотела бы, чтобы ты был здесь. Аликс».
18 декабря, в 11 ч. 42 м. дня, в ставку посылается новая телеграмма:
«Пока ничего неизвестно, несмотря на расспросы народы. Надо боятся худшего. Устроено этими двумя мальчиками. Аликс».
В 3 ч. Дня опять телеграмма:
«Дай приказ Максимовичу от твоего имени запретить Дмитрию выезжать из дома до твоего приезда. Дмитрий хотел видеть меня сегодня, я отказалась. М(ы) специально замешаны. Тело не найдено. Аликс».
На следующий день, 19 декабря, в 1 ч. 50 м., в ставку была послана такая телеграмма:
«Благодарю за вчерашнюю телеграмму. Нашли в воде. Аликс».
23 декабря, когда Царь уже был в Царском, он посылает матери своей в Киев телеграмму, в ответ на ходатайство за Юсупова и Дмитрия Павловича».
«Благодарен за телеграмму. Дело будет прекращено теперь же. Целую. Ники».

Все делается, чтобы увеличить народное недовольство. Необходимые предметы для обороны изготовляются замедленным темпом. Уголь и металл не подвозились, на фабриках и заводах увольнения рабочих, в воздухе носились признаки полной разрухи. Протопопов метался из столицы в Царское и обратно, проводя в царской семье целые вечера. Среди рабочих масс начались волнения. Рабочие ясно сознавали, что дальше так продолжаться не может, они видели Россию на краю гибели.
Наконец, 23 февраля, когда в лавках, вследствие распоряжения Петроградского градоначальника Балка, исчез черный хлеб, толпа народа двинулась по улицам столицы, требуя хлеба. Народ спокойно, не нарушая порядка, двигался стройными массами с окраины к центру, крича, чтобы ему дали хлеба.
Никто не мог понять, куда исчез хлеб, но скоро все выяснилось. Оказывается, что вследствие приказания Министра Внутренних Дел, господина Протопопова, градоначальникам было сделано распоряжение, сообщенное всем хлеботорговцам, чтобы они отнюдь не выпекали больше указанной им нормы, а норма эта никоим образом не могла удовлетворить самых минимальных потребностей населения. Вследствие этого получалось, что в лавках была мука, а хлеба не было.
24 февраля с утра в городе было все спокойно. Но вот, около 11-ти часов утра, в фабрично-заводских районах стали собираться голодные рабочие, требуя, чтобы лавочники (дали) им хлеб.
Сначала все было спокойно, и лишь только в нескольких местах были разбиты 2-3 лавки, из которых торговцы отпускали с заднего крыльца хлеб своим постоянным покупателям. Полиция не вмешивалась, она держалась пассивно, получив от своего шефа соответствующее указание. Ей нужны были эксцессы народа, и тогда бы загрохотали приготовленные в Адмиралтействе орудия, затрещали бы расставленные по повелению Протопопова на крышах домов пулеметы, и столица утонула бы в крови. Вот что добивался Протопопов, чтобы удержать за собою власть.
Для противодействия населению в его законных требованиях были вызваны войска. Злой гений Царя , Протопопов думал, что появление казаков на улицах столицы озлобит граждан настолько, что они допустят какие-нибудь эксцессы, и тогда уж программа его будет выполнена без заминки. Однако , народ и войска прекрасно понимали программу царского Министра и никаких не только эксцессов, но даже определенных шероховатостей не наблюдалось. Войска приветствовались народом, казаки братались с рабочими, и все было мирно и тихо. Полиция совершенно исчезла с улиц, ни городового, ни околоточного не было видно на обычных постах.
Вечером 24-го состоялось экстренное бутафорское заседание совета министров яко бы по вопросу о мерах к облегчению создавшегося затруднения в делах снабжения продовольствием, в самом деле для самооправдания членов кабинета, делавших только вид, что они озабочены вопросом об облегчении положения народа.
Совещание происходило под председательством премьера князя Н.Д.Голица, инсценировавшего всю эту комедию, и при участии председателя Государственного Совета И.Г.Щегловитова, министров: военного М.А.Беляева, земледелия А.А.Риттиха, торговли и промышленности князя В.Н.Шаховского, путей сообщения Э.Б.Войновского-Кригер и морского, генерал-адъютанта И.К.Григоровича, товарища председателя Гос. Совета В.Ф.Дейтриха, гос. секретаря С.Е.Крыжановского и приглашенных председателя Гос.Думы М.В.Родзянко, товарища председателя Гос.Думы Н.В.Некрасова, секретаря Г.Думы И.И.Дмитрюкова, городского головы П.И.Лелянова и председателя губернской земской управы Е.И.Яковлева.
Совещание пришло к заключению о немедленной передачи заведования продовольственным делом в Петрограде Петроградскому городскому общественному управлению, но было уже поздно.
Принимая во внимание, что хотя в распоряжении Петроградского городского самоуправления и не имелось в наличности соответствующей организации, тем не менее совещание высказало, что предполагается предоставить городскому управлению назначить своих представителей для участия в распределении продовольственных продуктов и для надзора за выпечкой хлеба. Коль скоро Петроградское общественное управление получит возможность создать соответствующую организацию при городской управе, то тогда в ее заведовании и можно будет передать все ведение дела продовольствия столицы.
На совещании указывалось общественными представителями, что действующий закон, а именно положение об общественном управлении городом Петроградом , не предоставляет городской думе достаточных полномочий для урегулирования продовольственного вопроса во всей его полноте. На это представители власти сказали, что можно допустить изъятие из действующего закона, и представить городскому общественному управлению право введения карточной системы, и применения других способов для разрешения продовольственного вопроса, путем срочного издания соответствующих постановлений по продовольственному делу.
В заключение, экстренное совещание министров пришло к выводу, что в порядке думской инициативы следует внести в Государственную Думу законодательное предложение о расширении на время войны полномочий городских общественных управлений в смысле предоставления им права урегулирования продовольственного дела. Это законное предложение желали лишь внести, когда народ голодал, когда нужно было действовать , а не составлять законодательные предположения.
Между этим, при обсуждении вопроса о положении продовольственного дела в Петрограде, выяснилось, что в столице имеются вполне достаточно запасы ржаной и пшеничной муки в количестве свыше 460.000 пудов, и что столица в данный момент достаточно обеспечена хлебом.
Было также отмечено, что подвоз муки к Петрограду протекает в нормальных условиях, почему проявляемые столичным населением опасения возможности недостатка хлеба неосновательны. А хлеба все же не было и население голодало.
Одновременно с этим на улицах Петрограда было расклеено следующее провокаторское объявление главнокомандующего, генерала Хабалова:
«За последние дни отпуск муки в пекарни для выпечки хлеба в Петрограде производится в том же количестве, как и прежде.
Недостатка хлеба в продаже не должно быть. Если же в некоторых лавках хлеба иным не хватило, то потому, что многие, опасаясь недостатка хлеба, покупали его в запас на сухари. Ржаная мука имеется в Петрограде в достаточном количестве. Подвоз этой муки идет непрерывно».
Тихо, спокойно закончился день. Люди голодные расходились по домам. Все инстинктивно чувствовали, что армия не против народа, что солдаты не будут стрелять, что казаки не будут разгонять нагайками толпу голодных граждан, просящих хлеба.