Генерал Иванов и поход на Петроград

Архивы Русской Эмиграции и «Военной Были» в Париже

генерал-лейтенант П.Кондзеровский. «Начало конца».  Продолжение

В то время, когда происходило все описанное в Таврическом дворце, в Царском Селе продолжали накапливаться войска ген. Иванова, предназначенные для водворения «порядка» в столице, о чем по телефону доносил в комендатуру Таврической цитадели.
В ночь на 2-е марта в Царское Село, к ген. Иванову прибыл командированный начальником генерального штаба, ген.майором Занкевич, полковник Доманевский, назначенный начальником штаба. Он доложил ген. Иванову обстановку в столице, рисуя следующую картину:
«Все запасные части, квартирующие в столице постепенно перешли на сторону Временного Правительства, составленного из членов Гос. Думы. С 12 ч. дня 28 февраля в распоряжении законных военных властей не осталось ни одной части. С этой минуты прекратилась борьба восставшей части населения. Офицеры частей, отказавшихся от повиновения, с целью вновь забрать части в свои руки, отправились в Думу. Туда же явились нижние чины.
Временное Прав-во поставили офицеров вновь на свои места, и в частях начал водворяться порядок, но запасные батальоны поддерживали порядок лишь в исполнении начертаний временного, а не постоянного правительства. Рассчитывать на эти части для борьбы с революцией нельзя. Полиция частью была снята, частью попряталась. Часть мин-ров арестованы. Министерства, в том числе и военное, могли продолжать работу, заручившись согласием Временного Пр-ва, т.е. как бы его признав. То же самое разыгралось в пригородных гарнизонах. Рассчитывать на водворение порядка силой, на вооруженную борьбу с восставшими и Временн. Правительством – трудно. Для этого потребовалось бы много войск, при чем войска, вновь прибывающие, попадали бы в тяжелые условия расквартирования и продовольствия.
Все окрестности Петрограда и даже весь петроградский округ забит запасными и беженцами. Подвоз необходим из глубины России. Правильный же подвоз необеспечен без ведома Временного Пра-ства. При таких условиях порядок подавления восстания с тем, чтобы он возможно лучше отразился на ходе войны, казался достижимым не путем вооруженной борьбы, а соглашения с Временным Правительством, указанием наиболее умеренной его части. Этот выход напрашивался еще и по другой причине. Из разбрасываемых среди населения листков было видно, что среди самих восставших обозначились два совершенно определенных течений.
1)Одни примкнули к думскому Временному Правительству, 2)другие поддержали Совет Рабочих Депутатов. Первые, оставаясь верными монархическому принципу желали лишь некоторых реформ, стремясь к скорейшей ликвидации беспорядков с тем, чтобы продолжать войну, вторые- искали крайних результатов и конца войны. До первого марта престиж Думского правительства стоял высоко и фактически оно являлось хозяином положения, по крайней мере, в столице. Но было ясно, что с каждым днем положение думского правит-ва, не поддержанного законом, становилось труднее, и власть все больше когда перейти к крайним левым.
Все это приводит к заключению, что в настоящую минуту вооруженная борьба только осложнит, ухудшит положение, что каждый час дорог, и что порядок и нормальный ход можно «восстановить легче всего соглашением с Временным Правительством».
«Такие указания, — писал полковник Доманевский, — мною получен от начальника генерального штаба».
Полковник Доманевский встретился с генералом Ивановым в Варице. Вместе с полковником Доманевским к генералу Иванову приехал подполковник Тилли.
Кроме вышеприведенного письменного доклада, они сообщили ген. Иванову, что весь гарнизон Царского Села, за исключением дворцовой охраны – «вышел из повиновения». Дворцовая же охрана, т.е. сводный полк, конвой, гвардейский экипаж и дворцовая полиция уже послали своих депутатов в Государственную Думу и готовы присоединиться к «бунтовщикам».
Ген.Иванов передавал, что вслед за этим он узнал, что роты гвардейского экипажа увели с собой в Петроград пулеметную команду Тарунтинского полка, которая, через несколько час вернулась к своему полку.
В Вырице генерал Иванов получил из Пскова от Государя следующую телеграмму:
«Надеюсь благополучно доехали. Прошу до моего приезда никаких решений не принимать».
В ответ на эту телеграмму ген.Иванов послал на имя Государя телеграмму от 2 марта за N7:
«Получил телеграмму Вашего Императорского Величества. Жду дальнейших указаний»
Вслед за этой телеграммой ген.Иванов получил от ген.Алексеева телеграмму, в которой сообщалось о наступившем в Петрограде сравнительном успокоении и о возможности умиротворении путем соглашения народных представителей с Государем.
Дальнейшие события ген.Иванов описал мне, находясь уже под стражей, так:
— «Не желая допустить каких либо столкновений между местным гарнизоном и прибывшим Георгиевским батальоном, я, между 2 и 3-мя часами 2 марта, отправился в Сусанин. За 10-15 минут до отхода поезда, из Царского Села мне было доложено, что к-р первого запасного стрелкового батальона передал по телефону помощнику н-ка станции, что весь его батальон и тяжелые артиллерийские дивизионы идут на станцию.
-«Хотя при таких условиях уходить было весьма щекотливым перед солдатами, т.к. это походило на отступление, но сознание необходимости предупредить столкновение дальнейшее еще худшие последствия для дела умиротворения, побудили меня все таки отойти из Сусанино на станцию Вырица, где я решил стоять до тех пор, пока выясниться обстановка в Петрограде. Однако, я при этом имел в виду побывать на другой день в Царское Село, чтобы выяснить непосредственно с к-рами частей положение последних.»
-«Переговорить утром 2-го марта со старшими из них, полковником Вейсом, к-ром 4-го запасного батальона, о своем желании побывать в Царском Селе и узнав от него, что это может вызвать для гарнизона опасные последствия, я отказался от поездки в Царское Село, но желая все таки видеть к-ров частей гарнизона и Тарутинский полк, высадившийся на станции Александровская, а также повидаться с членом Госуд. Совета Александром Ивановичем Гучковым, приглашавшем меня на свидание, при возвращении его из Пскова, я решил отправиться по соединительной ветке через станцию Владимирская, на Варшавскую дорогу, но дойдя до станции Сусанино, я вынужден был отказаться от этого, т.к. получил телеграмму комиссара Государ. Думы А.Бубликова, следующего содержания:
«Мне стало известно, что вы арестовываете и терроризируете служащих железных дорог, находящихся в моем ведении. По поручению Временного Комитета Госуд. Думы предупреждаю Вас, что навлекаете на себя этим тяжелейшую ответственность. Советую вам двигаться из Вырица, ибо по имеющимся у меня сведениям, народными войсками ваш полк будет обстрелян артиллерийским огнем.
Вслед за этой была получена вторая телеграмма от А.Бубликова:
«Ваше настойчивое желание ехать дальше ставит непреодолимое препятствие для выполнения желания Его Величества немедленно следовать в Царское Село . Прошу остаться в Сусанино или вернуться в Вырицу.»
Дальше ген.Иванов сообщил: «Со времени получения около полуночи с 1-го на 2-е телеграмма генерала Алексеева и утра 3-го марта я никаких иных сообщений не из ставки, ни от властей Петрограда, за исключением приведенных телеграмм, не получал. После полудня я отправил на паровозе в Царское Село подполковника Тилли для передачи депеш в Ставку по прямому проводу, предполагая, что таковой действует. Но Тилли не вернулся, доложив мне по телефону, что он задержан в Царском Селе»
До 3-го числа манифест об отречении Государя не был оглашен. Мы знали о нем, но население столицы еще только догадывалось. Нельзя было опубликовывать манифест до того момента, пока не станет известно, как отнесется к оставленному наследию брат Государя, Великий князь Михаил Александрович, которого, отрекаясь от престола Государь благословил на вступление в управление государством российским, и которому 3-го марта была послана им телеграмма исключительного исторического значения – это единственный документ адресованный Великому Князю , как Императору:
«Из Сиротино. Его Императорскому Величеству Михаилу Петроград. События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Останусь навсегда верным и преданным братом. Возвращаюсь в ставку и оттуда через несколько дней надеюсь приехать в Царское Село.
Горячо молю Бога помочь тебе и твоей родине. Ника»
Но вот, днем 3-го марта , волной прокатилось по залам Таврического дворца весть об отречении от прав на престол Великого князя Михаила Александровича. Своды Таврического дворца огласились могучими криками восторга, криками: «да здравствует демократическая республика».
К Таврическому дворцу потянулись чуть ли не все войсковые части Петроградского гарнизона, с тем чтобы засвидетельствовать свою верность новому правительству. В числе первых частей, пришедших в Таврический дворец – было Михайловское артиллерийское училище. К юнкерам вышел М.В.Родзянко.
— Я вас приветствую, господа офицеры и юнкера, я приветствую вас, пришедших сюда и тем доказавшим ваше желание помочь усилиям Государственной Думы водворить порядок в том разбушевавшемся море беспорядков, к которому нас привело несовершенство управления.
«Я приветствую вас еще и потому, что вы, молодежь – основа и будущее великой России. Я твердо верю, что если вам угодно таким образом поддержать усилия Государственной Думы, то мы достигнем той цели, которая даст счастье нашей Родине.
Да здравствует наша дорогая родина!
Я твердо верю, что в ваших сердцах горит горячая любовь к родине, и что в вашей дальнейшей деятельности, вы поведете на ратное поле наши славные войска, и что победа наша будет обеспечена. Да здравствует Михайловское артиллерийское училище!
Не будем тратить время для долгих разговоров, сейчас надо найти друг друга, найти своих офицеров и ждать приказаний – это единственный способ объединиться . Если мы не сделаем этого сегодня, то завтра может быть, будет уже поздно. Это полное единение армии, народа и Гос. Думы обеспечит нашу мощь и нашу силу», — закончил Родзянко.
Затем к юнкерам обратился А.Ф.Керенский.
-«Товарищи солдаты, офицеры и граждане!
То, что мы все собрались в этом зале в великий знаменательный день, дает мне веру в то, что старый варварский строй погиб безвозвратно.
Я думаю, что то, что мы делаем здесь, есть дело не только петроградское – это дело великой страны, дело, за которое уже погиб в беспощадной борьбе ряд поколений.
Товарищи! В жизни каждого государства, как и в жизни отдельного человека, бывают моменты, когда вопрос идет уже не о том, как лучше жить, а о том, будет ли оно вообще жить.
Мы переживаем такой момент, когда мы должны спросить себя: будет ли Россия жить, если старый порядок будет существовать? Чувствуете ли вы это? Мы собрались сюда дать клятвенное заверение, что Россия будет свободна».
Раздались возгласы «клянемся». И все подняли руки вверх.
Товарищи, — продолжал Керенский, — первейшей нашей задачей является организация. Мы должны в три дня создать полное спокойствие в городе, полный порядок в ваших рядах. Я призываю вас, солдат и офицеров, к полному единению и доверию друг к другу. Пусть офицер будет старшим товарищем солдата.
Весь народ сейчас заключил один прочный Союз против самого страшного нашего врага – более страшного, чем враг внешний, против старого режима. И тот союз должен сохраниться до тех пор, пока мы достигнем своей цели. Да здравствует свободный гражданин свободной России!»
Громовое «ура» было ответом на ту произнесенную с необычным подъемом речь.
Затем приходили лейб- гренадеры, преображенцы, 9-й запасной кавалерийский полк и другие части гарнизона.
Ко всем выходили члены Временного Правительства, говорили приветственное слово и призывали их к всеобщей дружной работе на благо родины.
Министерский павильон 3-го марта продолжал принимать своих знатных посетителей.
Сюда были доставлен арестованный в залах Таврического дворца ген. Ренненкампф. Затем был доставлен бывший товар. М-ра вн. дел, член Государственного Совета Куколь-Яснопольский. Состоя для поручений при министре Протопопове, жандармский офицер полк. Горленко , мужа Долиновой, коменданта Белострова Тюфяева, м-ра народного просвещения Н.Н.Кульчицкого, д-ра д-та полиции А.Васильева, члена Гос. Совета М.Трусевича и другие.
Режим в министерск. павильоне 3-го марта был уже значительно облегчен. Арестованным разрешили читать «Известия Совета Рабочих Депутатов», разговаривать между собою, не касаясь политики, ходить по одиночке, а не гуськом, вокруг стола.
3-го марта окончательно ликвидирован старый строй и Времен. Правительство, заседавшее в Таврическом дворце, приняли самые решительные меры, чтобы предупредить всякие попытки бороться с новым режимом. Вместо ген.Иванова, главнокомандующим войсками Петроградского военного округа ген. Корнилов, о чем предст. Гос. Думы Родзянко телеграммой за N185, поставил в известность ген.Иванова, дав ему соответствующие директивы.
Текст телеграммы:
«Генерал-адъютант Алексеев телеграммой от сего числа N1892 уведомляет назначении Главнокомандующим войсками петроградского округа генерал-лейтенанта Корнилова. Просит передать Вашему Высокопревосходительству приказание о возвращении вашем в Могилев».
Получив эту телеграмму ген.Иванов телеграфировал Алексееву: «От Родзянко получил телеграмму о возвращении в Могилев. Прошу подтвердить, куда направить Георгиевский батальон».
Генерал Алексеев подтвердил распоряжение Временного Прав-ства, и поход на Петроград был ликвидирован.
Из Могилева ген. Иванов отправился в Киев, где и был, по постановлению местного арестован и препровожден в Петроград в Таврический дворец. Там он был взят на поруки самим министром юстиции Керенским, признававшим за генералом большие боевые заслуги в Галиции, вследствие чего не считал необходимым его в заточении вместе с такими господами, как Штюрмер, Голицын, Протопопов и т.д.

Продолжение