Февральская революция и Государственная Дума

Архивы Русской Эмиграции и «Военной Были» в Париже

генерал-лейтенант П.Кондзеровский. «Начало конца».  Продолжение

В Таврическом Дворце в ночь на 28 февраля стали уже известны эти распоряжения о готовящем походе на Петроград.
Подробностей и состава отряда не знали, но как в исполнительном комитете Государственной Думы, так и в Совете Рабочих Депутатов были получены сведения, что какие то войска под командой ген.Иванова идут к Петрограду. Поэтому 28 февраля рано утром Совет Рабочих Депутатов выпустил воззвание солдатам:

«Солдаты! Народ, вся Россия благодарит вас, восставших за правое дело свободы.
Вечная память погибшим борцам.
Солдаты! Некоторые из вас еще колеблются присоединиться к восставшим вашим и нашим товарищам.
Солдаты! Помните все наше тяжелое житье в деревне, на фабриках, на заводах, где всегда душило и давило вас правительство. Присоединяйтесь к народу и народ даст Вам и вашим семьям новую свободную жизнь и счастье.
Солдаты! Если вы отбились от своих частей- идите в Государственную Думу – там найдете своих товарищей и с ними будете делить радость и горе.
Солдаты! Не стреляйте зря на улицах; цель редко, да метко. На крышах домов и в отдельных квартирах засели остатки полиции, черносотенцев и других негодяев. Старайтесь везде их немедленно снимать мертвой пулей или правильной атакой.
Солдаты! Везде поддерживайте порядок . Сами идите стройными командами или цепями, соблюдая все воинские дела в битве с врагом.
Солдаты! В опасных местах не забывайте посылать разведчиков. Держите между постами и отрядами связь и охранение. Вспомните все, что вы знаете, как нужно воевать с врагом.
Солдаты не позволяйте хулиганам обижать мирных граждан. Не давайте разбивать магазины или грабить квартиры. Это не надо!
За всеми справками, сведениями и приказаниями обращайтесь в Государственную Думу, где все время находится военная комиссия всех полков города Петрограда.
Будьте тверды и непоколебимы в своем решении бороться за свободу до смерти. Поклянемся лучше умереть, но не отдать врагу свободы. Жертвы службы и чести никогда не забудет Россия.
Да здравствует свобода!»

Это обращение возымело действие и колеблющиеся стали на сторону восставших.
Все и за всем шли, как указано в воззвании, в Государственную Думу в Таврический Дворец – цитадель революции.
Всю ночь с 27-го на 28-е февраля шли аресты бывших сановников. С утра их стали доставлять под усиленным конвоем в Таврический Дворец. Прежде всех в 8 час. Утра был доставлен бывший председатель Совета министров Б.В.Штюрмер; за ним в 10 час. Утра ген. А.А.Курлов, одновременно с ним митрополит Питирим, а затем в 12 час. Дня бывший министр здравоохранения Т.Е.Рейн, градоначальник А.П.Балк, его помощники: ген.-лейт. О.Н.Вендорф и В.В.Лысогорский, жандармский генерал М.И.Казаков; в 6 час. вечера доставили председателя Союза русского народа доктора А.И.Дубровина и директора морского училища адмирала Карцева. В 8 час. вечера был доставлен министр юстиции Н.А.Добровольский; затем бывшие м-ры внутренних дел Макаров и м-р внут. Дел Протопопов; в 10 час. Вечера привезли председателя министров И.А.Горемыкина, затем ген. А.А.Вернандер, члена Государственного Совета А.С.Стишинского и нач. отдела главного штаба ген. В.М.Баранова. Особенно жалок был А.Д.Протопопов. Митрополит Питирим был взволнован. Под строгим конвоем, с револьверами в руках, вели его к министерскому павильону. Но сил дойти у него не хватило. В полуциркульном зале ноги его подкосились , ему подставили стул, на который митрополит упал; его понесли на этом стуле в общую комнату министерского павильона. Однако в дверях стул застрял и пришлось оставить владыку в передней. И тут, сидя у дверей, в полубессознательном состоянии, он благословлял всех своих знакомых, которых следом за ним под конвоем доставляли в министерский павильон. Вскоре к Питириму были допущены две какие-то духовные особы, имевшие с ним конфиденциальную беседу. Результатом той беседы было отречение Питирима от митрополичьего сана, после чего он был отпущен на покой в Александро-Невскую Лавру.
Бывшего председателя совета министров привезли с пером в руке, как его застали дома пишущим что-то за столом, так с пером без шапки, в солдатской шинели, приехал он на грузовике в Думу. Он не волновался и относился безучастно ко всему.
Рано утром 28 февраля, пришел в Таврический дворец прапорщик первого запасного пехотного полка Сергей Филипович Знаменский, уже не молодой человек, долгое время бывший перед войной преподавателем в частных учебных заведениях, ярый поборник народной свободы.
Он по собственной инициативе встал во главе караула, приобрел доверие Преображенцев. Он ни на минуту не оставлял своего поста и нес охрану министерского павильона , зорко следя за арестованными сановниками. Каждого вновь прибывающего арестованного он сам тщательно осматривал и опрашивал. Все вещи и деньги отбирал и записывал в книгу и отправлялись в кассу Временного Комитета.
Утром 28-го в министерский павильон прибыли добровольные помощники- студенты Анатолий Барж, Москвин и курсистки: Азанчевская, Бургина, Фитерман и Компанеец. Они исполняли все поручения караула, относили пакеты, хлопотали о чае и еде для заключенных и т.д.
Осмотрев арестованного, отобрав РТ него оружие, если таковое имелось, преображенцы вели арестованного в общую комнату министерского павильона, указывали ему место- и он садился. Кругом стен стояли часовые, все время зорко следившие, чтобы арестованные не разговаривали между собой, ничего не передавали бы друг другу, если кому-нибудь из них нужно было идти в уборную, он должен был указать часовому и без его разрешения не мог встать.
Время от времени, арестованным разрешалось размять свои закоченевшие члены и пройтись. Но делалось это все по команде. Все должны были одновременно встать и ходить вокруг комнаты один за другим. Часовым строго-настрого было наказано при малейшем неповиновении применять самые решительные меры до употребления в дело оружия.
Интересно было появление Протопопова в Таврическом Дворце. Произошло это так. В 11 часов вечера к одному из студентов, проходившему по двору Таврического дворца, подошел какой-то немолодой господин с изможденным лицом, в дорогой шубе и обратился с следующим вопросом.
— Скажите, вы – студент?
— Студент, ответил тот.
— Прошу Вас, проводите меня в Исполнительный Комитет Государственной Думы. Я – бывший министр вн. Дел Протопопов. Я тоже желаю бала нашей родине и поэтому я явился добровольно. Проводите же меня к тем, к кому нужно.
Протопопов едва стоял на ногах. Губы его дрожали. Студент взял его под руку и провел в кабинет Исполнительного Комитета Государственной Думы. Народ и солдаты узнали бывшего мин. И встретили его бурей негодования и возмущения, готовые растерзать виновника всех бед последнего времени.
Бледный, едва стоя на ногах, с отвисшей губой предстал Протопопов перед одним из членов Исполнительного Комитета.
Узнав Протопопова, член Исполнит. Комитета позвал конвой, который отвел его в министерский павильон. Вскоре туда явился А.Ф.Керенский . При его входе, Протопопов встал, и подойдя к нему, заплетающимся языком произнес:
— Ваше превосходительство, отдаю себя в ваше распоряжение!
На это Керенский твердым голосом, с суровым лицом произнес, стукнув палкой в пол.
— Бывший м-р вн. Дел Протопопов, от имени Исполнительного Комитета арестовываю вас.
Протопопов наклонился и стал что-то нашептывать Керенскому.
— Господин караульный начальник, — обратился Керенский к прапорщику Знаменскому, — бывший м-р вн. Дел желает сделать мне какое-то секретное сообщение. Проводите его в отдельную комнату.
После краткой беседы Керенский вышел из министерского павильона. Протопопов потерял всякое присутствие духа и показал всю низость своей души. Он умолял часовых отпустить его, сулил караульному н-ку и часовым деньги, лишь бы его отпустили, давал честное слово, что он придет на другой день.
Он стал уговаривать Круглова отпустить его, суля, какое угодно, вознаграждение. Тогда Круглов взял в руки револьвер и негодующий, едва сдерживая себя сурово сказал:
— Если ты у меня еще раз заикнешься, то я тебя сейчас же положу на месте.
Унтер-офицер Круглов уложил Протопопова на диван, сказав ему:
— Лежи и ожидай, что тебе прикажут.
Председатель Гос. Думы М.В.Родзянко послал на имя командующего флотом, главнокомандующих армиями и н-ка штаба верховного главнокомандующего телеграммы, о положении дел. В первой телеграмме сообщалось следующее:
«Временный Комитет Членов Госуд. Думы сообщает Вашему Высокопревосходительству, что в виду устранения от управления всего состава бывшего совета министров, правительственная власть перешла в настоящее время к Временному Комитету Государственной Думы».
Вторая телеграмма гласила:
Временный Комитет Членов Государственной Думы, взявший в свои руки создание нормальных условий жизни и управления в столице, приглашает действующую армию и флот сохранять полное спокойствие и питать полную уверенность, что общее дело борьбы внешнего врага ни на минуту не будет прекращено или ослаблено. Так же стойко и мужественно, как доселе, армия и флот должны продолжать защиту своей родины.
Временным Комитетом при содействии столичных войск и частей и при сочувствии населения в ближайшее время водворит спокойствие в тылу и восстановит правильную деятельность правительственных установлений.
Пусть и с своей стороны каждый офицер, солдат и матрос исполнит свой долг и твердо помнит, что дисциплина и порядок есть лучший залог верного и быстрого окончания вызванной старым правительством разрухи и создания новой правительственной власти.
Около 4-х часов дня пал последний оплот старого правительства. Народными войсками было занято Адмиралтейство. Охрана Адмиралтейства еще около часу дня была отпущена и ушла к своим частям. Скрывавшиеся там министры разбежались, и народная армия вступила в этот последний оплот старого режима.
В тот же день, по постановлению Временного Исполнительного Комитета Гос. Домы, заседавшего в Таврическом Дворце, для заведования отдельными частями назначены были особые комиссары из членов Гос.Думы.
Комиссарами назначены: по министерству вн. Дел – граф Д.П.Капнист, А.М.Масленников, И.Н.Ефремов, И.И.Арефьев. Заведование почтой было возложено на А.А.Баранникова и К.К.Черносвитова, телеграфом на П.П.Гронского и М.Д.Калугина. Военное министерство – Н.Е.Савич и А.Н.Савватеев. Петроградское градоначальство – П.В.Герасимов и В.В.Пепеляев. Министерство земледелия – И.К.Волков, И.П.Демидов, кн. Васильчиков, граф
Капнист I. Министерство юстиции – В.А.Маклаков, М.С.Аджемов, В.Н.Басаков. В министерство торговли и промышленности – С.Н.Родзянко, Н.А.Ростовцев. В министерство финансов В.А.Виноградов и И.В.Титов. В сенат – И.В.Годнев и комиссар по заведованию путями сообщениями – А.А.Бубликов.
В течении целого дня в Таврический дворец приходили солдаты, рабочие. Улицы были настолько запружены народом, что с трудом можно было протиснутся. Все залы Таврического дворца были битком набиты. Советы Рабочих Депутатов, видя насущную потребность в организации продовольствия трудящихся, решил организовать тут же, на месте в Таврическом дворце, продовольственные пункты.
Быстро организовалась продовольственная комиссия. Открылись буфеты. Студенты и курсистки предложили свои услуги по организации этого дела, и закипела работа. Одновременно в нескольких пунктах Таврического дворца открылась бесплатная столовая, кормившая десятки тысяч голодных.
Открылись также и врачебные пункты, оказавшие медицинскую помощь раненым и больным. В первый же день медицинский персоналом была оказана помощь свыше, чем 300 лицам, среди которых главным образом, были арестованные, пытавшиеся сопротивляться при их задержании. Было среди раненых немало и чинов полиции. Сначала помощь раненым оказывала одна только сестра милосердия Е.Л.Турцевич, обладавшая величайшим спокойствием, добротой и поразительной неутомимостью.
Кто только в этот день не приходил в Таврический дворец! Тут были и рабочие, и солдаты, и учащаяся молодежь, и интеллигенция, и дети и взрослые; только почему-то не было духовенства, которое в тяжкую минуту бросило паству и своим словом не вразумило народ, не благословило его на верность присяге и выполнению своего долга. Народ не видел своих пастырей, которые должны были служить государю и существующему правительству.
В этот день были задержаны большая часть полицейских и жандармских чинов и под усиленным конвоем из лиц изменившим присяге препроводили в манежи, арестные дома, и вели в Таврический дворец. В большинстве они не оказывали никакого сопротивления, а сидели где-нибудь в темных подвалах.
В большинстве случаев никакого сопротивления никто не оказывал, были лишь исключительные случаи противодействия. 28 февраля, н-к Северо-Западных железных дорог, Валуев, пытался прекратить движение.
Получив телеграмму комиссара Гос. Думы А.А.Бубликова, гласящую:
«По поручению Комитета Гос.Думы, я сего числа занял министерство путей сообщения и объявляю следующий приказ председателя Госуд. Думы: Железнодорожники. Старая власть, создавая разруху всех отраслей государственного управления, оказалась бессильной. Государственная Дума взяла в свои руки создание новой власти. Обращаюсь к вам, от имени отечества, от вас зависит теперь спасение родины – она ждет от вас больше, чем исполнения долга, — она ждет подвига. Движение поездов должно производится непрерывно с удвоенной энергией. Слабость и недостаточность техники на русской сети должна быть покрыта вашей беззаветной энергией, любовью к родине и создания важности транспорта для войны и благоустройства тыла. Председатель Госуд. Думы Родзянко. – Член вашей семьи, я твердо верю, что вы сумеете ответить на этот призыв и оправдать надежды на вас нашей родины. Все служащие должны остаться на своем посту», — Валуев отправил по линии телеграмму с приказанием немедленно прекратить всякое движение, сам же сел в санитарный поезд и отправился по линии. Но на 7-й версте поезд его был остановлен революционными войсками. Валуев был арестован, возвращен в Петроград и расстрелян на Измайловском мосту.
В Таврическом дворце было известно, что Государь выехал из Могилева в Царское Село. Затем стали приходить слухи, что все дети Государя больны корью, и что вокруг царскосельского дворца расположились стрелки, расставлены пулеметы и выстроены бронированные автомобили.

Продолжение,