Казаки в Париже 1814 год

Наполеоновские войны. Казаки в Париже в 1814 г., краткая справка.

Русская армия и союзники во Франции

10 (22) декабря 1813 г. началась кампания во Франции.

20-21 декабря (1-2 января 1814 г.) Силезская и Богемская армии, прикрываемые казачьими отрядами, перешли Рейн на участке от Кобленца до Базеля . Казаки участвовали практически во всех маленьких боях и больших сражениях, в т. ч. под Льежем 6(18) января 1814 г., Бриенном 17(29) января, Ла-Ротьером 20 января (1 февраля), Краоном 23 февраля (7 марта), Лаоном 25 февраля (9 марта), Арси-сюр-Обом 8-9 (20-21) марта и Фер-Шампенуазом 13 (25) марта.

12 (24) марта 1814 г. российский император Александр I убедил союзное командование в необходимости немедленного броска на Париж и уже на следующий день началось наступление Силезской и Богемской армий.
17 (29) 1814 г. обе союзных армии через Бонди и Бурже подошли к городу Парижу.
18 (30) марта 1814 г. войска союзников штурмом овладели Монмартром и высотами Белльвилль, причем казаки в сражении не участвовали, неся караульную и охранную службу.
19 (31) марта 1814 г. в 2 часа ночи была подписана капитуляция Парижа и к утру французские войска с оружием и знаменами (!) покинули город.
По легенде и по непроверенным данным, на холме Монмартр жил мельник Добрей с 4 сыновьями, которые пытались защитить свою мельницу. Три его сына погибли в бою, при этом четвертый сын убил русского офицера. За это казаки якобы четвертовали его и распяли его останки на крыльях мельницы. В память об этом мать поставила на могиле статуэтку в виде красной мельницы, которую можно видеть на маленьком церковном кладбище Распятия. Позже, в 1889 г. на Монмартре возникло кабаре Мулен Руж — Moulin Rouge («Красная мельница»).
19 (31) марта 1814 г. около 9 часов утра колонны союзных войск с развернутыми знаменами, музыкой, под барабанный бой начали входить в столицу Французской Империи через ворота Сэн-Мартен.
Одним из первых в город вступил Лейб-гвардии Казачий полк, являвшийся конвоем Императора Александра I. В 11 часов показался сам Император во главе огромной свиты, за которой следовали длинные колонны прусских, русских и австрийских полков.

Военным губернатором Парижа (до июня) в этот день был назначен генерал от инфантерии барон Ф.В. фон дер Остен-Сакен, очень много сделавший для поддержания дисциплины в разношерстных оккупационных войсках и порядка в городе. Солдаты различных частей войск были размещены не по квартирам, а в казармах и на бульварах, офицеры же были определены на обывательские квартиры. Это было сделано не столько для облегчения повседневной жизни горожан, сколько для предохранения своих собственных солдат и унтер-офицеров от разлагающего революционного «духа», характерного для парижан.
В состав Лейб-гвардии Казачьего полка входила Черноморская сотня, сформированная из лучших казаков Черноморского (будущего Кубанского) казачьего войска. Она расположилась бивуаком на Елисейских полях. Из Донских казачьих полков в Париже находились строевые – И.И. Андриянова 2-го, И.В. Грекова 21-го, В.И. Золотарева 8-го, И.Д. Иловайского 4-го, В.Д. Иловайского 12-го, И.И. Исаева-2, А.А. Карпова-2, П.А. Киреева-2, Ф.М. Кутейникова, С.И. Пантелеева 2-го (возможно), П.И. Рябинина-1, И.А. Селиванова- 2, С.И. Семенченкова, В.В. Терентьева (возможно) и Донская казачья конная артиллерийская рота № 2 (или 2-я конная рота артиллерии Донского войска); казачьего ополчения – П.Я. Жолтоножкина 1-го, Г.Д. Иловайского 9-го, Д.С. Ребреева 2-го (прибыл к 8 апреля), Т.В. Ребреева 3-го и С.Д. Табунщикова. Кроме того, в городе был 3-й Оренбургский казачий полк и один из Уральских казачьих полков, а также 1 ,3 и 4-й Черниговские казачьи полки.
«Инородческие» части в Париже были представлены 1-м и 2-м Калмыцкими конными полками (вступили в город на лошадях и верблюдах, причем на последних перевозились также и малокалиберные пушки; 20 марта (1 апреля) расположились у местечка Леферт и в Булонском лесу ) и Ставропольским калмыцким полком, 2-м Мишарским (Мещерякским) казачьим полком, 1-м Тептярским казачьим полком; 1, 2, 3, 4, 5, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 17 и 19-м Башкирскими конно-казачьими полками и, по некоторым данным, одним ногайским конным полком.
Донской атаман генерал М.И. Платов в приказе своим казакам особо подчеркивал (с сохранением орфографии): «Обывателям города Парижу никакой обиды не чинить, наипаче не обижать ихних мадамов и мамзель, кроме если по взаимному согласию… Помнить, что мы присяжные казаки русского императора, войско благородное и цибулизованное …»

23 марта (4 апреля) 1814 г. узнавший о падении своей столицы и предательстве маршала О.Ф.Л.В. де Мармона, Наполеон под влиянием своих маршалов в Фонтенбло (Fontainebleau) отрекся от престола и вскоре отправился в ссылку на остров Эльбу .
18 (30) мая 1814 г. французское правительство короля Людовика XVIII подписало Парижский мирный договор с союзными по 6-й коалиции державами-победительницами. Сразу после этого русская армия покинула территорию Франции.

Во время пребывания оккупационных войск в столице и ее окрестностях наибольшее внимание своей экзотичностью привлекали казаки, калмыки, башкиры и другие инородцы. Наполеоновская пропаганда изображала их степными варварами, дикой азиатской ордой. Им было посвящено множество лубочных картинок союзников, рисунков профессиональных художников (в том числе австрийца Г. Э.Опица*, находившегося тогда в Париже и создавшего в 1814 г. великолепную серию акварелей), различных произведений европейской промышленности – фарфора, бронзы, скатертей, платков и т.д.
Мода на все казачье распространилась и на степных, низкорослых и очень выносливых лошадей. Те из состоятельных парижан, которые имели свои собственные конюшни, старались обзавестись такими лошадьми, чем не преминули воспользоваться мошенники. Лошадей на всех не хватало, а так как. казаки «хвосты у них не подрезали», то злоумышленники вплетали в них покрашенную в соответствующий цвет паклю и продавали их как «казачьи».
На Новом мосту казаки устроили что-то вроде «блошиного» рынка, торговали украденными во время фуражировок у местных крестьян вещами. Узнав об этом, крестьяне стали приезжать в Париж и пытались их отнять. Как следствие этого возникали стычки и драки. Городская администрация пожаловалась генералу Остен-Сакену и торговля краденным сразу прекратилась.
Забавным фактом являлось то, что казаков стригли на том же мосту цирюльники, которые обычно делали прически собакам, кошкам и другим животным.
Огромный интерес представляют воспоминания современников о казаках и связанных с ними событиях.
А .Я. Миркович: «На лейб-казаков женщины смотрели с любопытством, но сначала издали. Они боялись их, полагая, как им натолковали, что мы северные варвары, а казаки совершенно дикие, полунагие, с пленных сдирают кожу, а по деревням, где им попадаются малые дети, они их жарят и едят. Однако удостоверившись, что они ничуть не звери, а напротив, кротки и обходительны, они стали поближе их рассматривать и, видимо, любовались красотою и костюмами наших донских молодцов.»
Ф.Н. Глинка: «Женщины в пленительных одеяниях и истощают все искусства к оживлению важности своего лица! С томными глазами бросают они сладострастные взгляды на мимо ходящих, мнимой невинностью обвораживают неопытность, и буйственная молодость с пламенными чувствами покоряется власти соблазнительных прелестниц! Трудно и старикам оставаться здесь равнодушными«.
В квартале Пале-Рояль, в который превратился бывший дворец последнего его владельца Филиппа Эгалитэ, с апреля 1814 его практически ежедневно посещали офицеры союзных войск , в т.ч. и казачьи. Это было одновременно и веселое, и пагубное место (по мнению К. Батюшкова — «средоточие шума, бегания, девок, новостей, роскоши, нищеты, разврата«. Батюшков писал Н. Гнедичу о том , что в Пале-Рояле было «множество барышень, которых бесстыдство превышает все. Не офицеры за ними бегали, а оне за офицерами. Это продолжалось до полуночи при шуме народной толпы, при звуке рюмок в ближних кофейных домах и при звуке арф и скрыпок …»
Краснокутский А. Г. вспоминал про Пале-Рояль, описывая его нравы, что здесь можно было выпить, сыграть в карты, воспользоваться услугами дам полусвета – проституток «Вдруг являются на сцену обольстительные прелестницы, разряжены в соблазнительных уборах, распрысканы благовоннейшими духами! Они расхаживают с подпрыжками, затрагивают всех мимоходящих, припевая неблагопристойные песни, и толпятся между множеством мужчин, собирающихся в сие время кучами на поприще беззаконных распутств! Все наглые способы употребляются, дабы пленять зрителей, все дышат нахальством, нравственность заглушается сладострастием, и источник заразительных болезней брызжет как водопад на обвороженную прелестями неосторожность! Не только молодые, но часто и старые вязнут в сей тине смертоносной гнилости! «
Многие после посещения Пале-Рояля подхватили неизвестные до того в России венерические заболевания.
Казаки немало поразили жителей города — особенно парижанок, сбежавшихся посмотреть на доселе невиданное действо, — тем, что будучи в исподнем или в совсем обнаженном виде, купали своих лошадей в Сене.
Ф.Н. Глинка тогда же напечатал перевод некоего французского произведения, якобы купленного им на улице и написанного от имени русского офицера, отбывающего на Родину:
«Прощайте, поля Елисейские, прощай и ты, Марсово поле! Мы расположили на вас биваки свои, застроили вас хижинами, шалашами, будками и жили в них как в палатках. Нередко милые городские красавицы навещали кочующих соседей своих. Они не пугались ратного шуму и прыгали зефирами по грудам оружия… Мы никогда не забудем ваших чудесных трактирщиков, купцов и конфетчиков…Актеры и актрисы, певцы и певицы, прыгуны и прыгуньи, прощайте ! Мы уже не будем более есть апельсинов в Комеди, восхищаться прыжками в Опере, забавляться ухватками плутоватых гаеров (?) на булеварах, мы не увидим чудесных прыгунов по канату в Тиволи, обезьян на площади Музеума, ораторов в Антенеи и китайских теней в Пале-Рояль…
Прощайте, милые, прелестные очаровательницы, которыми так славится Париж – вы, блестящие в Опере, разгуливающие по булеварам и порхающие в галереях и садах Пале-Рояле! Забудем мы ваши прелести, ласки, ваше постоянство! Нет! С берегов Невы и Дона будем мы посылать к вам страстные вздохи свои. Вы смотрели не на лицо, но на достоинство… Бородатый казак и плосколицый башкир становились любимцами сердец ваших – за деньги! Вы всегда уважали звенящие добродетели! Прощайте, Софии, Эмелии, Темиры и Аглаи! Прощайте, резвые пламенные смуглянки, томные белянки, прощайте, черные и голубые глаза, мы не имели ни средства, ни времени списывать портреты ваши, но мы имеем другие памятники – ваши стрелы у нас в сердцах и полученные от вас раны долго будут напоминать нам о вас«.

Император Александр I распорядился выдать войскам жалование в тройном размере, в т.ч. и казакам. Следовательно, деньгами русские военнослужащие были обеспечены и, кроме различных карточных игр, в которые они играли в России, здесь они пристрастились к новой игре – в рулетку. Проигрывались очень большие деньги и многие офицеры наделали в Париже много долгов. Когда русская армия окончательно оставляла Францию, все офицерские долги составляли 1,5 миллиона (!) тогдашних рублей. Этот долг из своего кармана оплатил генерал-лейтенант граф М.С. Воронцов, герой Бородинского сражения.

Приложение. Г.Э.Опиц. Русские казаки в Париже (1814 г.) Акварель, выставка в ГИМ (1999г.)

*Георг Эмануэль Опиц Opitz (4 апреля 1775, Прага — 12 июля 1841, Лейпциг) — немецкий (другие считают, что австрийский) художник и гравёр, педагог. Иногда работы подписывал как Богемиус.
Из семьи чиновника-финансиста.
В 1789 году окончил академическую гимназию в Праге, недолго изучал юриспруденцию и занимался искусством.
В 1793 году поступил изучать рисунок и живопись в Дрезденскую академию художеств, ученик Джованни Казанова.
В 1798 году отправился в Карлсбад, где писал портреты богатых отдыхающих.
В 1800 году работал в Гамбурге и Бремене, в 1803 году — в Вене, изображая в своих работах в том числе сцены уличной жизни города.
В 1805 году переселился в Лейпциг, где сосредоточился на портретной миниатюре.
В 1814 году, считается, что посещал Париж после победы союзников над Наполеоном и создал по мотивам происходивших событий два масштабных офорта.
В 1814—1815 годах работал в Гейдельберге, в Лейпциг вернулся в конце 1817 года и начал сотрудничать как гравёр с издательством Брокгауза: в частности,
в 1819—1830 годах рисовал гравюры для издававшегося этой фирмой журнала «Урания»
С 1820 года преподавал в Лейпцигской академии художеств;
В 1820-х годах, как предполагается, совершал поездки в Россию и Османскую империю. Писал виды возникшей в те годы Лейпцигской ярмарки.
До 1807 года писал в основном портреты, а потом стал изображать жанровые сюжеты. Известен своими работами акварелью и гуашью, изображающими сцены парижской жизни в эпоху французской Первой империи и падения Наполеона I. В России известен своей серией работ «Казаки в Париже»

** Посмотреть на реальные предметы военной формы, как выглядели казаки в Париже, Вы можете посетив Казачий музей в Курбевуа (в пригороде), заказав предварительно (обязательно, запись заранее и по согласованию) экскурсию. См. раздел.