Кирасиры Её Величества

Штандартный взвод Кирасир Её Величества, Петербург, 1906 год

Фото. Штандартный взвод Кирасир Её Величества. Петербург, 1906 г.

Из воспоминаний генерала М.Свечина, написанных в Ницце о жизни полка.

Hа службе в полку.
Полковая жизнь.
Прибыв из отпуска в Гатчину, где квартировал наш Кирасирский Её Величества полк, с утра поехал явиться командиру полка и сделать установленные визиты офицерам. Последних почти никого не заставал дома. Возил меня один из полковых извозчиков, по имени Емельян, невероятный пьяница, но знавший не только нужные адреса, но и всех офицеров по имени и отчеству и привычки каждого.
Офицерам, с которыми ранее не был знаком, представлялся в офицерском полковом собрании. Последнее было центром жизни холостых офицеров, коих было значительное большинство. Здесь, между служебными занятиями в казармах и манежах, мы питались, отдыхали, читали, играли на биллиарде, в карты, a любители пианисгы на рояле, беседовали. Близость Петербурга, около часа езды по одной из двух проходящих через Гатчину железно дорожных линий — Балтийской и Варшавской, давала возможность, в свободное от занятий время, ездить в столицу — посещая родных и знакомых, бывать в театрах, выставках и увеселительных заведениях. В воскресные и праздничные дни, обыкновенно собрание пустело. Оставались: дежурный по полку и караулу и кое-кто из занятых в эти дни по службе или по какой-либо причине.
При поступлении, я был назначен в 4-й эскадрон, в котором я оставался четыре года до гоступления в Академию. Здесь, командир эскадрона — ротмистр M Я. Авенариус, поручил мне самостоятельную и интересную работу руководства и обучение разведчиков. Этой работой я увлекался, обучая разведчиков разбираться по карте, писать донесения и пр., не реже двух раз в неделю выезжал с ними верхами в окрестности для обучения действия разъездов по разведке. По прошествии трех лет, был горд прочитав свою фамилию в приказе по полку за отличную подготовку разведчиков 4-го эскадрона.

Командир полка.
Командиром нашего полка, в то время, был ген.-майор Транзе, к которому я и явился. Он принял меня сперва довольно сухо и прочел нотацию — как нужно служить. Затем узнав, что я провел свой отпуск в Закаспии, заинтересовался, начал расспрашивать про край и о Куропаткине, что видимо возбудило его воспоминания, о прежней службе и смягчился.
Дело в том, что он, командуя нашим полком, как это ни странно, был пехотным офицером. Начав службу в Туркестанских стрелках, он был сподвижником Скобелева и Куропаткина по завоеванию Закаспия. За штурм крепости Геок-Тепе, где был ранен в голову, был награжден высокой наградой — золотым оружием. Понятно кавалерийская служба ему была мало знакома, что он отлично сознавал, потому, предоставлял строевую подготовку своему помощнику, a сам смотрел и очень строго за внутренней стороной полковой службы.
Особенно любил обходить, с сопровождающим его дежурным по полку офицером, все уголки расположения полка: заходя во все хозяйственные сараи, дровяные дворы, эскадронные кузницы, конюшни и лабиринты в казармах. Беда молодому дежурному, который еще не удосужился хорошо изучить все эти переходы и углы и не может ответить командиру на вопрос — «как отсюда ближе попасть в другой какой то закоулок?» Тут уж не отвертеться дежурному, a таковыми наряжались поручики и корнеты. Кончалось это выговором и упреком. Был строг к солдатам-кирасирам, которых карал за малейшие упущения, не щадил и предавал полковому Суду. Редко уступал просьбе командира эскадрона, который заступался за своего кирасира с просьбой смягчить наказание, особенно предания Суду, что порочило на всю жизнь. Понятно кирасиры его боялись и старались, при его обходах, не попадаться ему на глаза, завидя издали пытались скрыться и уклониться от встречи, что еще больше раздражало Транзе.
Назначение Транзе нашим командиром произошло чисто случайно. В Крыму, близ Ялты, квартировал Крымскотатарский дивизион (впоследствии Крымский конный полк); в описываемое время этот дивизион состоял из одной конной сотни и одной пешей. И командирами его назначалксь по очереди — то кавалерийский, то пехотный полковники. Bот на пехотную очередь и попал Транзе. В осенний приезд 1893 года, император Александр III c Семьей прибыл в Ливадию, где охранную службу нес этот дивизион, Государыне понравился бравый Транзе. Рассказывали, что Транзе тронул нашего Шефа ответив по датски. Но это неверно. Он хорошо владел языками, но датского не знал. Был интересный собеседник, много повидавший. В это время умер командир нашего полка ген. Бобарыкин. Императорская Семья как раз была в Ливадии. Нашего Шефа спросили: кого Ее Величество желает видеть командиром нашего полка? Государыня указала на Транзе, не зная, что он не кавалерист. Впоследствии Она выяснила свою оплошность, выручила Транзе из грозившей ему неприятности. A когда очистилась должность Гатчинского коменданта, устроила его на эту спокойную должность.
Старшие офицеры.
Производство в чинах гвардейской кавалерии шло по линии своих полков до чина полковника включительно. Поэтому, в полках, где много офицеров прослужив недолго уходили из него по разным причинам, в запас или на другую службу, тем самым очищали вакансии для оставшихся служить в полку. Отчего получалось, что в одних частях достигали чина полковника на 13—15 году службы, a в других и после 25 лет. He знаю чем объяснить подобный порядок, который выдвигал офицеров не по способности. a no случайности.
До моего выхода в полк y нас в полку было тугое производство, было мало быстро покидавших его. Поэтому была большая разница в возрасте со старшими офицерами. Но, несмотря на такое большое различие в летах между старшими и молодежыо, я, не преувеличивая скажу, что дружба в полку была крепка. «Старики», как мы дружески называли своих старших, отечески направляли нас, мы же, оберегая их авторитет, относились к ним с особым уважением, как к непоколебимым столпам, стоящим на страже полковых традиций. Вместе с тем, разница в возрасте не мешала всем одинаково принимать участие в загулах, как в собрании, так и на стороне.
Эти наши начальники и руководители полковой службы, были, вместе с тем, и нашими товарищами- однополчанами общей семьи — Кирасир Ее Величества.
В нашей старой императорской армии и особенно в гвардейских частях выработался особый дух товарищества. У нас в полку, как и в большей части гвард. частей, все офицеры вновь поступающие быстро становились на «ты», этим им оказывали доверие и честь, как поступающему в полк. Сперва эту честь оказывала молодежь, a затем и остальные до полковников включительно. Это было как бы духовное братство членов полковой семьи. И это братство нисколько не мешало делу службы, где свой командир эскадрона, не говоря о полковниках, — являлся прямым начальником, приказы и распоряжения коего, согласно военному уставу, выполнялись беспрекословно. В полку вырабатывался и воспитывался такой уклад жизни: вне службы мы все братья, соблюдая принятые в обществе правила, могли спорить, шутить, высказывать свои мнения, a на службе — мы подчиненные и обязаны соблюдать воинскую субординацию.
Старший полковник, которого я застал вступив в полк, Владимир Григорьевич Мандрыка являлся руководителем офицеров по внутренней полковой жизни. Вл. Григ. прослужил в полку 33 года. В 1897 году он получил в командование Стародубовских драгун. На прощальном обеде в собрании с поднесением офицерами подарка трогательно было видеть — что должен был переживать покидающий полк и нас наш старший друг и товарищ, сросшийся с полком за такой срок.
Второй полковник был Ипполит Алексеевич Еропкин, большой знаток лошади и отличный ездок, но не признававший никаких новшеств, придерживался старой школы выездки и езды с крутым сбором и т. д. Все это давало эффектную картину, которой мы могли любоваться на памятнике Николая I на Исааковской площади в Петербурге, но не для полевой езды. Как мы ни спорили с ним, он не мог отрешиться от укоренившегося y него старого взгляда. В 1901 году, прослужив 30 лет, также тепло провожаемый в офицерском собрании, он уезжал принимать должность командира Киевских гусар.
Скажу несколько слов о командирах эскадронов:
Ком. эскадрона Её Величества — Э. А. Фельдман, сохранивший за 30 лет службы в полку стройность и легкость, подавал нам пример на вольтижировке, принял в командование Мариупольских гусар, a затем Улан Его Величества и пожалован в Свиту.
Командир 2 эскадрона П. И. Трусевич вышел в отставку с чином полковника и мундиром полка, поехал на юг в имение из-за здоровья жены.
Командир 3 эск. барон Н. Ю. Таубе. Этому добрейшему и корректнейшему офицеру судьба послала на своей службе в полку дождаться производства своего сына Федора в наш же полк корнетом. Баpон Таубе получил в командованіе Украинских гусар.
Командир 4 эскадрона М. Я. Авенариус, y котораго я прослужил до поступления в академию, старый холостяк, рано лишился родителей, он признавал своей семьей лишь полк и на долгий срок его не покидал. Сдав эскадрон, коим командовал более десяти лет, он, наконец, взял отпуск. Шесть месяцев провел в путешествии по Европе, Африке и Азии, посылая интересные письма в собрание. Но несколько отяжелев, ему трудно было продолжать строевую службу. По ходатайству нашего заботливого Шефа-Императрицы был назначен Начальником Семеновского военного госпиталя в Петербурге. Отечески заботясь о больных воинах, он прилагал присущие ему хозяйственные способности.