воспоминания командира полка

Лейб-Гвардии Кирасирский Её Величества полк в деревне Свозе 20 августа 1916 года

из воспоминаний генерала М.Свечина о Первой Мировой войне (написано в 1962 г. в Ницце, Лазурный берег Франции)

Комшдиром Л. гвардии Кирасирским Ее Величества полком.
В декабре 1915 года, судьба оказала мне большую честь и я был избран Государем и Шефом Императрицей Марией Федоровной на должность командира Кирасир Ее Величества. Это вновь сближало меня с родным полком, в котором я начал свою службу.
Известие о моем назначении застало меня в отпуску в Петербурге. Наш Шеф, на время войны, избрала местом своего пребывания Киев, где в военном госпитале работала великая кн. Ольга Александровна, но на Рождественские праздники 1915 г. прибыла в Петербург в Аничковский дворец. Я спросил разрешения представиться Ее Величеству. Государыня ласково меня приняла и вспоминала, как Она благословила меня образком Святого Серафима Саровского при моем отъезде на японскую войну из Гатчины. Возможно, что это вернуло ее воспоминание к старым офицерам полка, с которыми любила разговаривать.
При представлении во дворце, я встретил великого князя Михаила Александровича, который в это время командовал «дикой дивизией». Великий князь пригласил меня посетить Его в Гатчине. Его Высочество принял меня на своей даче на Николаевской улице, где жила и супруга Наталья Сергеевна, получившей фамилию Брасова (вероятно по названию одного имения вел. князя). Меня провели в столовую, где был накрыт стол к пяти часовому чаю. Более часа, в совершенно домашней обстановке, втроем, мы провели за чаем беседу. Великий кн. с воодушевлением рассказывал о действиях Его «дикой дивизии», вспоминал и о юношеских забавах в Гатчинском парке, расспрашивал и о боевых действиях нашего полка. Наталья Сергеевна также оживленно вступала в разговор.
1-я гвардейская кавалерийская дивизия, в это время стояла в резерве в районе города Проскурова и наш полк был расквартирован в 4-х верстах от него в огромном селе Ружична.
Описание моего командования полком не входит в эти записки, тем более что оно отмечено в изданной полковой памятке, я остановлюсь лишь на своих представлениях нашему Шефу.
3 Ноября 1916 года, мне пришлось быть в Киеве, я явился во дворце к Шефу. Императрица приняла меня и пригласила остаться на завтрак. Этот завтрак прошел в совершенно интимной обстановке, где, кроме меня, были лица близкие Императрицы — великие князья Александр и Георгий Михайловичи, великая княгиня Ольга Александровна и молодая Мария Павловна, состоящий при Государыне князь Ширвашидзе. Время было вскоре после убийства Распутина и разговор касался этого события, но Шеф не возражала и в этот обмен мнений не вмешиваясь, хранила молчание; особо горячо в него вступила великая кн. Мария Павловна; мне было указано место рядом с ней и садясь, я далек был от мысли, что затронул животрепещущую тему, спросил, чем мы обязаны видеть вел. кн. в Киеве т. к. я слышал, что она работала в госпитале в Пскове? На это, неожиданно для меня, она вспыхнула и резко ответила: — «безобразные распоряжения идут, моего брата Дмитрия Павловича выслали на Кавказ!» Ответ был подхвачен с критикой, но не называл имен, лишь указывая — Большой Двор. Я уже в своем уме ругал себя, что, не подумавши, затронул столь неподходящий разговор. Теперь, вспоминая давно прошедшее время, нельзя не видеть в этом событии за завтраком насколько оно характеризует и иллюстрирует отношение лиц императорского Дома в отношении к Главе и Супруге династии. A ведь это было в 1916 году, месяца четыре до начала революции.
После завтрака, кофе было подано в гостиной, куда Императрица перейдя закурила свою толстую папироску и предложила желающим курить. Обращаясь ко мне, Государыня интересовалась боевой и походной жизнью полка, недавно был убит мой полковой адъютант Николай Баумгартен и Она интересовалась подробностями дела.
1-го марта, я возвращался из Петербурга, где застал надвигающиеся революционные события. На слѣдующий день в Киеве я встретил командира Кавалергардов Н. Н. Шипова, который только что представился Шефу и застал Ее в очень тревожном и подавленном состоянии от циркулирозавших слухах о событиях в столице. Он посоветовал мне, как приехавшему из Петербурга, явиться нашему общему Шефу и доложить о виденном.
Приехав во дворец и доложив о себе — получил разрешение явиться. Поднявшись наверх и подходя к покоям, где принимала Государыня, я увидел дворцового скорохода несшего на подносе объемистую телеграмму. У двери, я пропустил скорохода и остался в ожидании разрешения войти. Ждать пришлось не менее 20 минут. В это время подошел великий кн. Александр Михайлович, который сказал мне, что час-два назад было получено известие об отречении Государя, a вслед другая телеграмма — о задержании первой. Так что слухи о сложении Верховной власти неверны и Государем лишь утверждено Правительство ответственное перед Палатами, во главе с кн. Львовым.
Под этим впечатлением я был принят, но увидя Императрицу всю в слезах, понял что дело представляется не так как говорил вел. кн. Александр Михайлович и только что полученная Государыней телеграмма была трагичнее, a потому мой доклад о событиях в столице уже потерял свое значение. Стараясь возможно сократить свой доклад, но Императрица внимательно слушая меня, сквозь слезы, повторяла — говорите, говорите, ведь это ужасно, теперь идет война, не хочу верить что Родзянко против Государя. Затем немного успокоившись заявила о своем желании немедленно выехать в Ставку и повидать Государя. При прощании, на мой вопрос, что угодно Ее Величеству передать полку? «Передайте чтобы все продолжали бить этих противных немцев!» Подавая мне руку Императрица перекрестила меня.
Императрица Мария Федоровна, как русская Царица и датская принцесса, всегда не любила немцев, рассказывала мне и другим, что спешно выехав из Копенгагена в 1914 году, оказалась накануне войны в Берлине, в своем личном поездом составе, который немецкие власти не пропускали дальше до Петербурга. A надменный Вильгельм, оканчивала Государыня, в довершение всего украл мой собственный поезд.
Неизгладимо стоит в моей памяти — печальный взгляд нашего милостивого Шефа, в драматическую минуту ознакомления с телеграммой об отречении Ее Венценосного Сына от Престола, который совпал с моим последним представлением.