Летний лагерь НОРР Капбретон

Летний лагерь для молодежи НОРР Капбретон, описание полковника Б.Приходкина, письмо в Париж.

«21 августа 1927 года. Лагерь КАПБРЕТОН Н.О.Р.Р.
Вот уже месяц , как я в лагере, океан под боком и ни одного раза я еще не купался и не был на пляже. Купаюсь иногда в речонке, протекающей около палаток. Из этого факта можно понять, как я занять. Я назначен Наблюдающим за всеми стаями Орлят Национальной Организации Русских Разведчиков /Н.О.Р.Р./, куда был приглашен их начальником помочь ему в деле обучения и воспитания детей в русском воинском духе. Здесь съехались отряды из разных городов Франции. В общем в лагере больше 200 человек. Все помещаются в прекрасных палатках по 4-6 человек на варах /соломенные матрацы/. Для начальников в палатках проведе¬но электричество. Палатки разведчиков не освещаются, но перед каждым лагерем на передней линейке горит всю ночь 1-2 лампочки.
Я помещаюсь в одной большой палатке с инструктором, подчиненным мне (бывший кадет 1 Московского корпуса), непосредственным начальником Сводной Бригады Орлят (Парижского, Бианкурского, Монтаржиского и Тарасконского отделов). На занятия с орлятами присоединяются и другие отделы (Суворовцы*: Лионский Отдел и Изюмцы – Отдел Крезо). Подъем в 7 часов по заре, которую играет дежурным трубач. Все сигналы подаются по русским уставам. Сейчас же после подъема все выбегают в трусиках на утреннюю гимнастику, после которой одевают форму (умывшись, конечно) и строем идут на утреннюю молитву и подъем флага к главной мачте на поле. Рядом в городке Осгорне живут Князь к Княгиня Романовы /Князь Никита Александрович). Дети их Никита и Александр отданы в организацию Разведчиков и помещаются в общих палатках. Никита, как старший – с разведчиками, а Александр (7 с половиной лет) с орлятами. Он отдан непосредственно мне для воспитания его в воинском духе. Славный мальчик, но очень изнеженный и нервный. Глаза Романовские. Он страшно скучает по своей няне, оставшейся в Англии к я заменил ее ему во всех отношениях. 0н очень ко мне привязался и если я ухожу на занятия с разведчиками или разведчицами (строевые занятия и уставы), то он ищет меня — по всему лесу и найдя, бросается в объятия. Если его мама утром к нему не зайдет, то он плачет и говорит, что ему скучно. Я спасаю его от скуки шоколадом и какими-нибудь поручениями. Он теперь перестает дичиться и начинает играть о товарищами, причем уже раз дал кому-то по шее.
Я поместил с ним в палатке трех , выбранных мною орлят и они теперь очень подружились.
На главной мачте ежедневно поднимается Русский флаг и Андреевский, а также и сигнал Нахимова* перед Синопским боем: «Родина ожидает, что каждый исполнить свой долг». Кроме того, если в лагере находится начальник организации полковник Богданович, то на боковой рейке поднимается и его флаг. В случае посещения лагеря Князем и Княгиней, вместо русского флага подымается Императорский Штандарт. А приходят они и утром и после обеда. Часто проводят время до вечерней молитвы и укладывают Александра спать. Очень торжественно происходить обряд вечерней зори. Выстраиваются вокруг мачты, трубачи играют зарю, затем «на молитву». Поют Отче Наш и Спаси Господи. Затем Коль Славен и Боже Царя Храни. При спуске флага поется Преображенский марш.
Теперь у разведчиков есть уже духовой оркестр, который играет сносно гимн, Коль славен, Преображенский марш и Старо-Егерский. Разучивает теперь зарю с церемонией, которая будет играться по четвергам и праздничным дням.

Оркестр из 18 инструментов под управлением опытного старого
капельмейстера Чернецкого может иметь в Париже со временем успех и даст Разведчикам хорошую марку.
Весь строй этой организации чисто военный и если все очень много недочетов, то постепенно они надеются перейти на кадетский лад. Среди старших разведчиков есть не мало распущенных парижских представителей, которым не совсем по вкусу военная требования Полковника Богдановича, но… он не признает никаких совещаний старших разведчиков или из инструкторов, как например у Витязей, что очень напоминает у Витязей 17-й год и печальной памяти Керенщину. Здесь все команды, рапорта, увольнение в отпуск, в командировки и пр. производятся по воинским уставам. Чтобы выдержать экзамен на высший разряды надо отве¬чать по уставам Внутренней службы, Полевому, Гарнизонному и Строевому пехотному. Всем Офицерам здесь командуется смирно и отдается честь.
19 августа (Праздник Преображения) прошел здесь отлично. Парад с церемониальным маршем под оркестр был на много выше, чем в прошлом году у Витязей. Исключением там были Вожатые, которые держали себя и прошли на параде выше отличного. О кадетах, принимавших участие в их параде я, не говорю.
Гвоздем всего парада было по общему мнению прохождение церемониальным маршем взводов Орлят под моей командой с посохами «на руку» как Лейб- Гвардии Павловский полк.
Они получили много оваций, печенья и сладостей от гостей, восторженно приветствовавших их боевой марш. (Штык на грудь врага и глядеть ему прямо в глаза). Надо ли говорить о том, какое впечатление произвели на ребят эти овации, печения и сладости. Надо было видеть, какой огонек виднелся в их глазенках. «Господа начальники. Какой восторг».
Прежние парады проходили у разведчиков в лесу на не широкой дорожке и потому они проходили рядами. Я настоял на том, чтобы парад был на широком поле и прохождение было бы развернутыми фронтами повзводно. Старшие все-таки шли рядами и это очень оттенило в выгодную сторону прохождение развернутым фронтом орлят и девиц, которых я налепертил предварительно под барабан.
После обеда был спортивный праздник и программа. Гимнастику делали по отрядно. Было потом фехтование на эспадронах и рапирах на кризы и бокс. Затем все сели перед сценой выстроенного Полковником Скрябиным» из досок театра я смо¬трели программу. На сцене дали балетные номера старших и малых, затем на¬родный водевиль, затем хор Полковника Приходкина боевые песни (Конно-гренадерская, Нижегородского Драгунского полка, Артиллерийский марш и
Кадетская). Эти номера, как говорят, были украшением программы. Особенный успех имел номер с подъемом Штандарта под пение «Орел двуглавый высоко парить».
За эти номера я получил» от многих» гостей и Князя особую признательность. Вечером быль большой костерь с очень интересным и разнообразным фейерверком (ракеты, солнца, шутихи, бенгальские огни и пр./
Рядом с лагерем проходит по лесу узкоколейка (кукушка), а сейчас же за ней лагерь французских разведчиков. Они приходят сюда на костры и вообще отношения поддерживаются хорошие. С ними из города на костер иной раз приходят и коммунистически настроенные молодые люди и задает вопросы: почему у вас на погонах номера и пр.Но ведут себя очень скромно. В городе же есть организация коммунистов и народного фронта, которая очень хочет вызвать русский лагерь на демонстрацию, чтобы, воспользовавшись этим, устроить контр- демонстрацию. Мэр предупредил, чтобы по городу не ходили бы с песнями и му¬зыкой и в лагерях подавали бы поменьше сигналов. Это временно, но пока что приходится считаться и не давать повода для их выступлений. Жандармы тоже следят» за походами разведчиков по городу и не позволяют играть и петь, опа¬саясь контр-демонстраций народного фронта. В общем же город относятся к разведчикам хорошо, так как понимает, что все франки этой организации остаются в их карманах. А во Франции ведь все основано на «су»**. Не даром ле¬генда говорит, что главный китайский мандарин «Су-Кин-Сын» родился здесь.
На днях ожидается приезд в лагерь Августейшей Покровительницы Организации Е.И.Высочества Великой Княгини Ксении Александровны. В честь Ее предложено устроить парад и повторить всю программу бывшего праздника. Придется опять налечь на репетиции. Я организовал здесь небольшой хор для разучивания и исполнения старых полковых и народных песен. Теперь предпола¬гаю хор этот удвоить мобилизованными певчими, которые потом могли бы эти песни привить своим отрядам. По приезде в лагерь я быль назначен Начальником Штаба с подчинением мне всего лагеря и заместителем начальника организации. Это доставляло мне большие не- приятности, т.к. я чувствовал себя калифом на час, да вдобавок я не вхожу в организацию и мои распоряжения могли вызывать законное чувство недовольства. Особенно всякие производства и разжалования. А мне пришлось применить таковое и не только разжалование, но и снятие погон и всех наружных знаков отличия присвоенных организации /за кражу у товарищей/.
Сейчас у меня на очереди вопрос о смещении с должности старшего в Парижском Отделе орлят и о назначении на его место другого, более подходящего. Таких прав у витязей не имел, кажется, даже сам их Федоров, ограниченный в правах совдепом из руководителей.
Теперь с приездом их настоящего Нач. штаба, капитана Сигаль, я слава Богу, освободился от тяжелой обязанности цукать на перекличке и заре следить за поведением лагеря и пр. А вчера упросил освободить меня и от наблюдением за поварами. А имел право даже нанимать на кухню помощников.
Это впрочем все внутренний быт и я отвлекся от основной темы своего письма: причины моего длительного молчания по части писем. Итак после подъема флага утром чай и уборка палаток. Затем осмотр чемоданов и вещей и от 9-10 строевые занятия с орлятами. От 10-11 строевые занятия и уставы с девицами. До 12 тоже с разведчиками.
До половины первого можно купаться, но в это время ко мне обращаются с различными просьбами к редко приходится прыгнуть с высокого трамплина через голову в речку, которая от прилива наполняется к этому времени водой до 2-х метров глубины. Обед до половины второго и отдых до пол третьего. От трех — 4 свободное время (спевки, сыгровки и пр.) В 4 чай. Потом обязательная игры до 6,а далее опять считка, спевка и пр. В 7 с половиной ужин, после коего вскоре молитва, спуск флага и конец трудовому дню. До 10 свободное время и спать. Ночью я встаю раза два, чтобы проверить, не сползли- ли с ребят одеяла. Днем орлята ходят в наряды по собиранию в лесу дров для кухня и приходится с ними пройти, чтобы не забрели в чужие участки леса. В свободные перерывы надо отвечать на вопросы и письма родителей. Слава Богу, что все вопросы денежного характера меня не касаются. Да здесь и нет той неразберихи с платой, какая бы¬ла у Федорова. Главное же, что отвлекает меня от личной жизни это наблюдение за малым Князем Александром, который все время ищет меня по лагерю и часто плачет, что ему скучно. Княгиня и Князь не раз благодарили меня за хороший уход за их сыном, но я считаю это только своим долгом перед Царственной Семьей Романовых.
Я получил от Полковника Богданович приглашение зимой заняться с орля¬тами в Париже и быть в отношении их вполне самостоятельным, подчиняясь не¬посредственно ему одному. Вряд ли я смогу принять такое приглашение т.к. одно кадетское дело отнимает у меня почти всю личную жизнь. А Общество Артиллеристов. Могу ли я не уделить этому благородному роду оружия, моей родной артиллерийской семье остаток моего времени. Я ушел из общества инвалидов и это освободило меня от заседаний и собраний, но остался еще Музей «Родной Корпус» и мои литературные труды. А кроме всего этого и помощь по дому, за что я имею стол и койку…
Мой привет и лучшие пожелания.
Борис Приходкин.

*Первым это использовал английский адмирал Нельсон еще за 50 лет до Синопского сражения.

**Мелкая разменная монета, 1/100 франка, была в ходу во время хождения во Франции национальной валюты (франка)

Публикуется впервые. Набрано М.Блиновым (инструктор НОРР). Использование разрешается при указании ссылки на источник www.paris1814.com/norr