Свечин. Офицерская кавалерийская школа

Воспоминания генерала М.Свечина про Офицерскую кавалерийскую школу, написанные во Франции, в Ницце к 1962 году

По окончании Академии Генерального штаба.

Офицерская Кавалерийская Школа.

К нашему окончанию академии, военным министерством были изданы новые правила, для нашего прохождения службы, по которым мы причислялись в свои части, для двухгодичного командования ротами и эскадронами. Лишь по окончании этого ценза мы получали назначение в войсковые штабы и, с переводом по генеральному штабу, снимали свои полковые мундиры. Для кавалеристов требовалось, до приняиія эскадрона, пройти одногодичный курс Офицерской кавалерийской Школы.
Меня эта реформа порадовала. Я мог еще три года не менять мундир родного полка и командовать в нем эскадроном. A  прохождение Кавалерийской Школы давало хорошую подготовку по выездке лошадей и другим специальностям кавалерийской службы. Мы изучили входящую в обиход выездку лошадей по системе Филиса, что очень пригодилось при комамндовании эскадроном. Ежедневно работали 4-х лошадей, упражнялись в вольтижировке и т. д. Наконец прошли месяц на парфорсных охотах.
Наши занятия начинались в 9 час. утра и продолжались до 4-х, с часовым перерывом на завтрак. Все занятия проходили под руководством больших специалистов своего дела.
В первое время эти физические упражнения, после трехлетней сидячей академической работы, были чувствительны, пока мы не втянулись.
Для некоторых из нас, немного отяжелевших, были трудноваты упражнения по вольтижировке. Наш руководитель, по этому упражнению, был большой виртуоз и сам проделывал их так, что во многом превосходил цирковых вольтижеров. Выслуживший из нижних чинов до военного чиновника, он был проникнут большим почтением к нам. A мы, что-бы его поощрить, обращались к нему называя «профессор», что его смущало, но мы объясняли своей привычкой так называть своих руководителей. Дабы возможно дольше оттянуть его урок, занимали его разговорами и просьбами: сначала теоретически объяснить нам, как нужно делать прыжки, затем самому показать пример. Выполнив все это, он просил нас приступить к упражнениям. Я и еще некоторые, сохранившие живость, немного поупражнялись, остальным оставалось времени лишь на один-два прыжка.
Особенно трудно было проделать, по своей комплекции, нашему товарищу, Ахтырскому гусару, Сереже Одинцову, к тому-же он на первых порах растянул жилу. Сочиняя друг на друга юмористические стишки, мы, куплеты в его честъ, кончали:
В Школе так старался, Что сразу брюки получил; А, потом, как ни пытался — H a вольтиже не вскочил! . .
К сожалению, однажды мы своего «профессора» невольно подвели. Дело было на маслянице; пригласил нас тот-же Сережа Одинцов к себе есть блины. Полагавшегося на завтрак часа, конечно не хватило, мы прихватили еще час, который приходился на вольтижировку. Как на грех, в манеж зашел Начальник Школы, генерал Брусилов, будущий герой прорыва германо-австрійского фронта в 1916 году. Досталось нам, но и поделом, но пострадал и наш «профессор», почему не доложил начальству — что мы не пришли.
В мае месяце, Школа переходила в лагерь под Красным Селом. Здесь езда и прочие занятия проходили на воздухе и на местности.

Парфорсные охоты.

Курс Школы заканчивался так называемыми парфорсными охотами, которые способствовали лихости и находчивости в скачке  по незнакомой местности в погоне за зверем. Охота происходила в районе м. Поставы, Виленской губернии, были специально, для этого, построены помещения для офицеров, команды нижних чинов, вестовых для ухода за лошадьми и конюшни.
Для охот Школа разделялась на две смены: на Август месяц сюда приезжали офицеры младшего курса, сюда вошли мы генштабисты, на Сентябрь — старший курс и приглашенные штаб-офицеры кавалерийских полков, кандидаты нa получение полка.
Охота заключалась в том, что выпускался из клетки зверь (обыкновенно рогатая даниель). Эти животные отличались особо резвым бегом. Выскочив из кпетки и почувствовав свободу зверь полным ходом уносился, прыгая через все препятствия, какия только могут встретиться — канавы, заборы, горы, кручи, болота и пр., несясь полным ходом по лесам. Когда зверь исчезал из виду, выпускались собаки, которые по запаху следа, неслись в догонку. За стаей собак неслись и офицеры во главе с начальником охоты, коего по положению не полагалось обгонять. Погоня продолжалась не менее десяти верст, но иногда доходила до 15-20 верст.
Понятно, для такого пробега, лошади должны были быть хорошо натренированы и напрыганы, чем и занимались летом. Скачка полным ходом по местности — куда поведет зверь — была, конечно, не безопасна, было немало падений с лошади и вместе с ней. Бывали и ранения. Были комические эпизоды с падением или попаданием в болото из коего трудно было выбраться.
Эти охоты развивали смелость и лихость, нужные кавалеристу. Увы, современная техника, другие приемы ведения войны: пулеметы, тяжелая и дальнобойная артиллерия, a особенно танки, авиация и, наконец, атомное оружие, совершенно изменили приемы и тактику ведения войны и почти исключили применение лихих, кавалерийских атак. Поэтому. современному военному покажутся странными и даже дикими старые приемы.
Парфорсными охотами мы заканчивали прохождение годичного, для нас, курса Школы.

PS В городе Сомюр на Луаре имеется Кавалерийская Школа (французской армии), но она по традициям и системе подготовки скорее ближе к Николаевскому Кавалерийскому Училищу, чем описанной выше Кавалерийской Школе Российской Императорской Армии