В Таврическом дворце, создание милиции

Архивы Русской Эмиграции и «Военной Были» в Париже

генерал-лейтенант П.Кондзеровский. «Начало конца».  Продолжение

Депутат Чхеидзе в горячей речи приветствовал нарождение свободной, великой России, созданной совместными усилиями пролетариата и революционной армии. Вместе с тем, оратор горячо протестовал против реакционных попыток еще не вполне уничтоженного старого строя, выразившихся, между прочим, в разбрасывании провокационных листовок, натравливающих солдат на офицеров и подписанных именем социал-демократической оппозиции. Депутат призывал к единению всех революционных сил, ибо только в этом единении – залог успеха революции. Речь лидера социал-демократической партии была встречена взрывом восторженных криков.
Между тем, в совете рабочих депутатов шли оживленные дебаты: обсуждался вопрос об организации Временного Правительства, а затем вопрос о трениях, происходящих в Лейб- Гвардии Петроградском полу запасного батальона. Во время обсуждения первого вопроса выступил с горячей речью Керенский.
«Товарищи, — сказал он, — доверяете ли вы мне? Я говорю, от всей глубины моего сердца, я готов умереть, если это будет нужно (в зале общее волнение, А.Ф.Керенского приветствуют продолжительными рукоплесканиями, превращающими в длительную овацию). Товарищи! В виду организации нового правительства, я должен был дать немедленно, не дожидаясь вашей формальной санкции, ответ на сделанное мне предложение занять пост министра юстиции (бурные аплодисменты, общий энтузиазм). Товарищи, в моих руках находились представители старой власти, и я не решился выпустить их из своих рук (бурные аплодисменты и возгласы: «правильно»). Я принял сделанное мне предложение и вошел в состав временного правительства, в качестве министра юстиции (общие аплодисменты и крики «браво»). Первым моим шагом было распоряжение немедленно освободить всех политических заключенных, без всяких исключений и с особым почетом препроводить из Сибири сюда наших товарищей-депутатов социал-демократической фракции (громовые аплодисменты, общий энтузиазм). В виду того, что я взял на себя обязанность министра юстиции раньше , чем я получил на это от вас формальные полномочия, я слагаю с себя обязанности товарища председателя Совета Рабочих Депутатов. Но я готов вновь принять от вас это звание, если вы признаете это нужным (бурные и общие возгласы: «просим, просим»). Товарищи, войдя в состав нового временного правительства, я остался тем же и был и остался республиканцем (шумные аплодисменты) , я заявил временному правительству, что я являюсь представителем демократии и временное правительство должно смотреть на меня, как выразителя требований демократии, и должно особенно считаться с теми мнениями, которые я буду отстаивать, в качестве представителя, в качестве представителя демократии, усилиями которой была свергнута старая власть, товарищи! Время не ждет, дорога каждая минута, и я призываю вас к организации, к дисциплине, к оказанию поддержки нам, вашим представителям, готовым умереть для народа и отдавшим всю свою жизнь народу».
Затем, в порядке дня заседания совета стоял доклад исполнительной комиссии, который содержал изложение результатов переговоров его с временным комитетом Государственной Думы, об образовании Временного Правительства и об отношении к нему Исполнительного Комитета Совета Рабочих и Солдатских Депутатов. Испол. Комитет, отказавшись от участия во временном правительстве, выставили ему следующие требования:
1) Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим, религиозным, террористическим покушениям, военным восстаниям и т.п.
2) Политическая свобода во всех формах: свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек. Свободы эти должны быть распространены и на военнослужащих, состоящих на действительной военной службе.
Оба эти требования были приняты думским комитетом. Не принято было предложение:
3) Об устроении армии на началах самоуправления, — так как думский комитет считал невозможным в момент войны вводить в войска порядок, не испробованный ни в одной армии мира. В результате переговоров думский комитет согласился на следующую формулировку этого пункта: при сохранении строгой дисциплины в строю, устранение для солдат всех ограничений в пользовании всеми общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам России.
4) Организация народной милиции для несения службы по охране порядка с подчинением ее местным самоуправлениям, избранным на основании всеобщего, равного и тайного голосования.
5) Отмена всех сословных, национальных и религиозных ограничений
6) Гарнизон Петрограда остается в городе и не разоружается.
Все эти требования были приняты думским комитетом единогласно.
Отвергнут был вопрос с немедленным ведении демократической республики, т.к. форма управления Российским Государством должна быть установлена Учредительным Собранием, созыв которого является ближайшей целью учреждаемого временного правительства.
На пост министра юстиции был предложен А.Ф.Керенский , а пост министра труда Н.С.Чхеидзе, но исполнительный комитет не дал своей санкции на вступлении их в министерство.
Исполнительный комитет предложил Совету Рабочих Депутатов, приняв к сведению предполагаемый манифест вновь образуемого правительства, обратился к населению с призывом к организации сил, к отказу от бесчинств и к поддержке временного правительства, постольку , поскольку оно идет по линии осуществления намеченных задач.
После доклада исполн. Комитета выступил А.Ф.Керенский, в сильной и горячей речи призывая Совет санкционировать его решение принять на себя м-ра юстиции во временном революционном правительстве.
Выступление Керенского было встречено бурными рукоплесканиями, переходящими в длительные овации.
В прениях наметилось течение, отрицавшее всякую возможность контакта с думским комитетом и требовавшие создания временного правительства Советов Солдатских и Рабочих представителей.
Другое течение требовало наоборот, посылки представителя Совета Депутатов во временное правительство.
Выступали следующие ораторы:
Петров (сторонник первого течения), Молотов, Демьянов, Канторович (сторонник второго течения), Дюбоа, Павлович, Иванович, Заславский, Орлов(представитель Волынского полка), Борисов, Грибков, Павликов, Петровиц, Юренев, Воронков, Беленин, Анон, Ионасов – представитель литовской организации, Жуков, Ерманский, Пометов и некоторые другие.
После оживленных прений были приняты все предложения, изложенные в докладе Исполнительного Комитета со следующими поправками.
1) Временное правительство оговаривает, что все замеченные мероприятия будут проводится несмотря на военное положение.
2) Манифест временного правительства должен быть одновременно за подписью М.Родзянко и временного правительства.
3) Включить в программу времен. правительства пункт о предоставлении всем национальностям права национального и культурного самоопределения.
4) Образовать наблюдательный комитет за действиями времен. правительства из совета солдатских и рабочих представителей.
Министерства заседали в Таврическом дворце. Министры были в непосредственной близости со своими избирателями и народом. Министерский павильон Таврического дворца продолжал наполняться все новыми и новыми арестованными. Особенно много их прибыло в этот день.
Жандармский полковник Плетнев, бывший начальником жандармского отделения на Николаевском вокзале; затем бывший глава управления уд. князь В.С.Кочубей; бывший товарищ председателя Гос. Совета В.Ф.Дейтрих; вице-директор департамента полиции Кафафов, И.Ф.Манусевич-Мануйлов, тяжело раненный генерал Баранов. В 7 ч. вечера был доставлен бывший мин. вн. дел Н.А.Маклаков , раненый в голову, бывший товарищ м-ра вн. дел С.П.Белецкий, командир гвардейского корпуса ген. Безобразов.
Освобожденный в 9 час. Вечера того же дня; н-к крепостной жандарм. Команды Петропавловской крепости, полковник Собещанский, товарищ обер-прокурора Св. синода кн. Жевахов. М-р торговли и промышленности кн. В.Н.Шаховской, м-р финансов П.А.Барк, сенатор Г.Г. Чаплинский, бывший обер-прокурор С.Я.Утин, гатчинский полицеймейстер Н.А.Кавтарадзе, бывший помощник штаба петроградского воен.округа П.С.Сирелиус, чиновник особых поручений при м-ре вн. дел Рушкевич, вице-директор департамента полиции П.К. Лархе, член комиссии ген. Батюшина, прапорщик Логвинский.
Все помещение министерского павильона состоит трех (в действительности , и 4-х) комнат, небольшой передней и еще меньшей людской для прислуги. В первой комнате, направо от передней, помещалось не менее 15-20 человек, по преимуществу военных, за весьма малыми отступлениями.
При появлении коменданта дворца все находящиеся встают. В комнате гробовая тишина, ибо строжайше запрещено переговариваться между собой.
Генерал Балк, князь Шевахов, Чаплинский, адмирал Карцев, ген. Григорьев, ген. Макареноко, генер. Тяжельников и другие.
В маленькой комнатке министерского павильона, предоставленной в пользование , исключительно , привилегированных арестованных – бывших м-ров. Кн.Шаховской, П.Л.Барк, сенатор Белецкий, Крашенников, князь Голицын, Горемыкин и др. Сидели все тесной группой вокруг небольшого круглого стола, заваленного бутербродами с сыром и чаем в присутствии караульного преображенца на самом видном месте, не сводящего глаз с заключенных.

Под вечер явилась возможность перевести первую партию арестованных, содержащихся в минист. Павильоне , в Петропавловскую крепость.
Около 10 часов вечера в министерский павильон пришел вступивший в должность м-ра юстиции А.Ф.Керенский и приказал нарядить конвой для сопровождения арестованных в Петропавловскую крепость. Были приглашены два прапорщика Михайловского артиллерийского училища и сильный конвой от 4-й роты Преображенского полка с унтер-офицером Кругловым во главе. К подъезду павильона бесшумно подкатили 4 автомобиля. Арестованные не ожидали, что их куда-нибудь повезут, и когда м-р объявил, что они должны одеваться, то видно было, какие минуты они переживали. В первую очередь были предназначены к отправке 11 человек. А именно- Щегловитов, Штюрмер, Добровольский, Макаров, Горемыкин, Сухомлинов, Хабалов, Комиссаров, Белецкий, Курлов и Протопопов. Преображенцы в каждый автомобиль посадили по три арестованных, чтобы арестованные не смотрели по сторонам и не шевелились. Ходили слухи, что у Троицкого моста устроена засада, но слухи, к счастью, оказались неосновательными и арестованные были благополучно доставлены в Петропавловскую крепость.
Унтер-офицер Круглов , сопровождавший арестованных, так передавал о прибытии их в Петропавловку:
«У Троицкого моста автомобили наши были остановлены. Два члена Государственной Думы, сопровождающие бывших министров, показали пропуск, и мы беспрепятственно доехали до ворот крепости. Тут опять караульные остановили нас. Но когда они узнали, что везут старое пр-во, то с шумным восторгом отворили ворота, пропустили нас и кричали вдогонку: « Слава Богу, изменники попались, туда им и дорога. Давно их надо было посадить».
«Наши автомобили остановились у больших массивных ворот- продолжает Круглов, — всем арестованным приказано было выйти. Я построил их в одну шеренгу и приказал им двигаться вперед. Сам же шел сбоку, наблюдая за ними. Торжественное шествие направилось к Трубецкому бастиону. Некоторые от дряхлости и ввиду преклонных лет не могли поспевать и отставали. Я тогда останавливал на несколько секунд всю шеренгу, пока они не подтягивались. Только подведя их к железной ограде бастиона, я вложил свой револьвер в кобур и до казематов сопровождал арестованных. Затем вошел в каземат, пощупал койку, на которой должны будут лежать арестованные , и осмотрелся. Каземат небольшой, приблизительно аршина два длинной и аршина 5 шириной, высотой около 2-х сажен. Окошко выходило прямо на Неву. Посреди каземата железный стол, а рядом с ним койка, на манер солдатской. На койке матрац, набитый соломой, и подушка такая же. Все арестованные были осажены в отдельные казематы».

Продолжение,